И теща поднялась Петра, и здравие стяжала[68].
Шеол же в немощь тут же впал из-за целений Божьих,
Из-за чудес, что Иисус свершил по милосердью.
16
Провозглашает доброту всем Иисус священный,
Сын Справедливого Отца приносит справедливость.
А для меня вся доброта Его – одно мученье.
Ведь ревность черная всегда мила мне и любезна,
И радость для меня дарит. Ведь пролилась когда-то
Кровь первая из-за нее… И в чем моя ошибка,
О Сын Марии, для чего ж Ты повелел всевластно:
„Не емли гнев на своего ты родича и брата[69],
Не вынет острый меч из ножи любимый брат на брата“,
Ведь Каина клинок мне был крушцовый первым счастьем.
Мед в трупе львином[70] вдруг обрел Самсон, могучий воин,
Знамением чего была та сладость, что точилась
В останках жизни? Иисус знамения умножил:
Тону я в бездне тайн Его: о воскресеньи притчи,
Как сени неспокойный зрак, как образ говорящий.
„Из пожирающего вдруг снедь чудно появилась“, –
Загадку задал всем Самсон. Загадка поменялась:
„Се, пожирающее смерть, из смерти выступает“,
Из моей снеди вдруг пришло ядущее меня же:
Меня пожрал Адама Сын, рожденный от Адама.
Порою ранили меня все праведники словом:
Они, ликуя и шумя, рекли о Воскресенье,
Но сила утешенья их к моим слезам мешалась:
Молитвы Аса[71] воссылал, моленья Езекия
Свои ко Господу стремил, и смерть их отлагалась[72],
Но страстно трупов их ждала; вот Илия зарезал[73]
[68] Мк. 1:30; Лк. 4:38.
[69] Мф. 5:22.
[70] Суд 14 et passim.
[71] 2 Пар. 14:9-12.
[72] 4 Цар. 19:37.
[73] 3 Цар. 18:40.