Мне Сатана великий пир устроил и роскошный,
Когда левитов разделил[39]. То крин медовомлечный
Забил мне из песков пустынь. И грешных мириады
Втекали в сумрачный Шеол. А ныне правых толпы
Живыми из него грядут к сиянью горней жизни.
Да, Моисей в Шеол низверг живых, в ловушку смерти,
Но воскрешает Иисус, и мертвые восходят
От смерти к милой жизни вдруг, восстав из рва истленья.
5
О, сколько счастья дал мне день фанатиков-зелотов,
Они насытили меня клинков багряной влагой!
Ревнитель Финеес, пронзив стремительною медью,
Мне на конце копья принес изысканное блюдо[40].
Сплетенье сладострастных тел Зимри́ и нежной Хазвы
На вертел насадили мне – тельцов двух тучных разом.
И так вкусила Хазву я, начальникову дочку,
Не тронув Иаира дочь[41], что Иисус похитил.
6
Кадила Аарона дым[42] меня повергнул в ужас –
Его меж мертвых и живых победно утвердили.
Но худшим был мученьем Крест, отверз гробов он входы[43].
Он, Крест, который гибель нес святому Иисусу,
Сгубил меня. Стыдится ль тот воитель пораженья,
Над кем победу одержал могучий ратник смелый?
Но я испытываю стыд моей сильнейший скорби,
Ведь власть повержена моя Мятежником распятым.
Я Финеесовым копьем печали улучила:
Остановило острие чумы набег ужасной[44].
Тот меч, который охранял от века древо жизни[45],
Меч утешенья и скорбей, лишил Адама Рая.
[39] Чис. 16:8.
[40] Чис. 25:8.
[41] Лк. 8:41; Мк. 5:22.38; Мф. 9:18, 23.
[42] Чис. 16:16.
[43] Мф. 27:52.
[44] Чис. 25:8.
[45] Быт. 3:24.