Вааловых жрецов и мне принес их у потока,
Сиих откормленных на зло Иезавели хлебом.
Но я навыкла голодать, всех яств меня лишили
Сами́ же праведники: я алкала и скиталась.
То Иисус заставил все, что проглотила, алча,
Назад ко свету изблевать, людей сладчайших блюдо.
19
Кровь очистительная мне как ужас неизбывный,
Помазал ею Моисей домов Еврейских двери,
И агнца сохранила кровь от смерти в них живущих.
Но что для Смерти значит кровь – кроме кровавых знаков
На косяках дверей домов и на Кресте страданий?
Се – наслажденье для меня, се – фимиам убитых,
Благоуханье мертвых тел и таяние трупов.
Но кровь, что Иисус пролил, мне навевает ужас.
Когда вдохнула запах я ее невыносимый,
Дух Жизни, веющий над ней, исполнил меня страхом.
20
Все те священники, цари, помазанники Божьи,
Что были у истоков тайн святого Воскресенья,
Не обрели, подъявши крест, ни малого богатства.
На их главах венцы лежат, сверкают диадемы.
И все же мне нанесены ответные удары.
Сын плотника[74] увенчан был терновой диадемой,
Но сокрушил мою главу, Смерть нагло обезглавил,
Хоть умаленье Он приял и гибельную участь,
Его священный лик поверг Шеол во страх и трепет.
Лик Моисея испугал валы морской пучины,
Заставил море отступить во трепете пред жезлом,
Что славой Божию блистал в деснице у пророка.
[74] Мф. 13