13
Давид смирил моавитян, и вервием отмерен[59]
Жестокий рок их, и они лишились милой жизни.
Ты милосерден, кроток Ты, о горний Сын Давида,
Тому, кто карою двойной возмездие удвоил,
Отмерив вервий двух на смерть захваченным отрезки,
Одним же вервием на жизнь мужам – промолвил тихо
Давида пренебесный Сын: „Прости своему брату
Семь раз по семьдесят“[60]. Давид отмерил справедливость.
А Иисус Сам есть добро, не знающее меры.
Давида долею была пылающая ревность,
Он убивал жестоко льва пустынного и волка[61],
Оставив скимна, принял он единоборца вызов
Могучего, и из пращи стремительным осколком
Сиянье дня он угасил нежданно Голиафу,
Жизнь отлетела от него, его направив к смерти,
Но Иисус, возвысив глас, ко трупу обратился:
„О юноша!“[62] Ведь для Него как спящие, кто умер[63].
У смерти юношу украв, Он дал ему свет жизни,
Но утопил в морских зыбя́х больших озер пустыни
Он отвратительных свиней, исполненных порока[64].
15
Златой телец причиной был того, что смерть левиты
Несли и братьям и отцам[65], родную кровь презревши.
Так Иеффай своей рукой зарезал дочь родную[66],
Царь Моавитский на стене принес кровавой жертвой
Младенца-первенца[67], свое дитя не пожалевши,
Во утешенье взяв лишь меч. Но Иисус, пришедши,
Взял в долонь меч и острие вдруг затупил любовью.
Сестру Шеолову смирил – Горячку обездвижил,
[59] 2 Цар. 8:2.
[60] Мф. 18:21-22.
[61] 1 Цар. 17:36.
[62] Лк. 7:14.
[63] Мф 9 et passim.
[64] Мк. 5:11-13.
[65] Исх. 32:26.
[66] Суд 11 et passim.
[67] 4 Цар. 3:27.