Она покачала головой и ничего не сказала, потому что перемены в мире, в нем и в ней были слишком велики, чтобы выразить словами. Вместо этого она пробормотала:
— Можешь ли ты простить Дженнсен теперь, когда снова воцарился мир?
Он нахмурился, свет немного померк в его глазах, и его руки скользнули к ее плечам.
— Она упряма, и ей нельзя доверять.
— Она — семья, — убеждала Кэлен, все еще не сводя с него глаз. — И если ты не сможешь убедить ее… — С выпитым вином ее мысли бежали быстрее, чем ее суждения, и слова сорвались с ее языка, прежде чем она смогла сдержаться.
— Если я не смогу ее убедить? — Даркен склонил голову набок, не понимая.
Кэлен тяжело сглотнула.
— Ричард вернется.
Его руки на ее плечах крепко сжались, но это был единственный гнев, в который он поддался. Несмотря на это, его голос резал, как нож.
— Что?
Кэлен больше не могла лгать.
— Ричард не умер. Он, шкатулки Одена и, возможно, Кара были отправлены в будущее. Пятьдесят восемь лет с того дня, на Западной Грантии. — Ее голос слегка ослабел. — Я знала это с того дня, как согласилась выйти за тебя.
Тишина едва не убила ее так же сильно, как легкий толчок его рук, когда он отступил назад, нахмурив брови.
— Ты ждала его возвращения.
— Это был мой план с самого начала, — призналась она, глядя ему прямо в глаза. После одиннадцати лет, прятаться уже не было смысла. — Чтобы помочь отправить его обратно в прошлое. Ему понадобится Исповедник, чтобы это произошло. И если бы я не выжила, мне нужен был ребенок…
— Арианна. — Голос Даркена был таким же темным, как тени, в которых он стоял.
— Однако я отказалась от этого плана. Я не могу назвать тебе день, он пришел медленно, осознание того, что я не хотела потерять все это. — Кэлен глубоко вздохнула, опустив руки по бокам и отказываясь отступать от его взгляда. Она позволила ему смотреть на нее с болью и предательством. — Вместо этого у меня есть другой план.
— Я не понимаю.
— Даркен, я все еще люблю тебя. — Кэлен осмелилась сделать шаг вперед. — Посмотри на меня.
Он отказался.
Было слишком много ожидать, что паранойя просто исчезнет. Кэлен знала это, как знала, насколько незащищенным был ее муж в глубине души. И все же это причиняло ей боль. Не больше, чем она ожидала, но это было больно.
По прошествии, казалось, еще одиннадцати лет, он, наконец, сократил дистанцию между ними и обратил свой полный взгляд на нее, пробивая любую защиту, которую она могла воздвигнуть. На этот раз их не было — впервые в сердце Кэлен не было лжи.
— Значит, у моей королевы больше планов, чем у меня, — сказал он ровным тоном. — Я хорошо знаю тебя, я не должен быть удивлен.
— Нет, — признала Кэлен. — Мы поговорим о них как-нибудь в другой раз, в другой год. — Она протянула руку, чтобы скользнуть по его челюсти. — Но ты должен знать, что твой брат вернется. И ты должен знать, что я все еще люблю тебя.
Еще на несколько секунд недоверие зажгло его глаза. Кэлен могла представить, что потребуются годы, чтобы избавиться от этого взгляда. И все же, наконец, со вздохом, он сказал:
— Мир больше не имеет смысла…
Кэлен невесело рассмеялась, соглашаясь. Паранойя отнимала слишком много сил, и жизнь с самого начала утомила их обоих. Так она просила прощения в поцелуе. Он вернулся в ее объятия, позволив ей порцию доверия. Больше ничего не было сказано в течение нескольких месяцев.
***
Это было бы ложью, какой бы сладкой она ни была, если бы Даркен отрицал моменты сомнения в преданности Кэлен. Это было бы очередной ложью, если бы она заявила о своем искреннем доверии к нему.
Они были запутанной парой, он и Мать Исповедница. Жизнь сделала их осмотрительными и более. Именно эта жизнь сделала их на какое-то время жестокими и эгоистичными.