Это приписывало его жизни слишком много человечности. Снова испытав отвращение, он думал только о Кэлен. Наблюдая за ее дыханием, ожидая, когда ситуация изменится и ее тело исцелится. Она должна жить. Он обещал ей жизнь и мир.
— Лорд Рал? — Далия нарушила задумчивость. Суровый, но пустой, он посмотрел на нее.
— Ваша дочь пропала на весь день. Весь дворец обыскали безрезультатно.
Позвоночник напрягся, он поднялся на ноги.
— Арианна? — Его Морд’Сит покачала головой.
— Ирэн. А мой Лорд? Она была здесь… Она была здесь, когда вы угрожали своей сестре.
Даркен почувствовал, как жизнь покидает его. Его неудача еще не закончила его уничтожение.
— Она слышала… И боится меня. — Картина голубых глаз его дочери, полных ужаса, пронзила его сердце ледяными кинжалами.
— Мы можем только надеяться, что это не что-то похуже, — пробормотала другая женщина. — Гарен ждет, чтобы помочь вам с поисками. Я буду сидеть рядом с Леди Рал и оберегать ее.
Кэлен на время отвлеклась. Уставший, взволнованный, истощенный, Даркен покинул королевские покои и быстро направился в детскую. Его желудок скрутило при мысли о дочери без еды и компании, напуганной гневом отца. Ирэн — еще одна, которую он обещал никогда не обидеть. Снова неудача была всем, что ему было положено, и это было все, что он получил.
Что-то похожее на панику мелькнуло в глазах госпожи Гарен, когда он нашел ее, расхаживающую взад-вперед, крепко держащую в руках эйджил.
— Это моя вина, что она сбежала от своей няни. Я сделаю все, что от меня требуется, пока она снова не будет в безопасности, Лорд Рал.
— Скажи мне, куда она обычно убегает, — вместо этого потребовал Даркен.
— Вам и Леди Рал, — ответил Гарен, встретившись с ним взглядом. — Каждый раз, когда возникают проблемы, она бежит к вам. Как вы думаете, почему она оказалась там, где ей быть не положено?
— Это не поможет мне найти ее сейчас, — отрезал Даркен. Гнев, которого он едва мог избежать после целой жизни использования этого оружия, превратил его руки в кулаки.
— Мы искали везде! — Гарен не отступила, и в этот момент он это ценил.
Он отвернулся, тяжело вздохнув, потребность найти свою дочь превыше всех остальных эмоций.
— Обыщите каждый коридор, каждый угол, каждый шкаф, снова и снова.
Вечернее солнце блестело в окне прямо ему в глаза, и он, не говоря ни слова, ушел. Он будет искать ее сам. Пока Ирэн снова не будет в безопасности и спокойствии, Даркен знал, что не сможет отдохнуть.
Но наступила ночь, и он велел им всем не спать. Дворец и его территория, сады, конюшни и все немыслимые тайники были обысканы сверху донизу. Охранники у каждого выхода клялись, что от них не ускользнула ни одна крыса; ребенок все еще должен быть во дворце.
Страх начал овладевать сердцем Даркена, когда прошла ночь и снова наступил день, а его дочь так никто и не нашел. Ты не можешь быть мертва. Не ты, не моя Ирэн, не из-за меня. Ты не можешь. Затем, в одно мгновение, вернулось давно забытое воспоминание. Когда-то он был молодым, спасаясь от страха, было место, о котором никто не знал. В течение нескольких дней, упорно отказывая себе в еде, и в воде, чтобы спрятаться от отца, Даркен прятался в щели под лестницей у королевских покоев. Он ушел один и никогда не раскрывал местонахождение.
— Гарен, быстро, — сказал он, как только воспоминание встали на свои места, взмахнув рукой, не теряя времени. В спешке развевающиеся за ним мантии, он снова нашел место, недалеко от того, где они с Кэлен устроили свои покои.
Встав на колени за лестницей, он заглянул под нее, молча умоляя найти то, что искал.
— Уходи, или я исповедую тебя! — Пронзительный девичий голос был всем, что он хотел услышать, но он был как иголки.
— Рини, — пробормотал он. — Дитя мое, тебе не нужно бояться. — Он не мог толком разглядеть щель между лестницей и полом, где Ирэн укрылась надежно, вне досягаемости.
— Почему? — ее голос дрожал. — Ты уже всех убил?
Хотя он никогда не имел в виду слова, которыми плюнул в Дженнсен, теперь они причиняли боль. Он всегда ставил слишком высокую цену в игре жизни.
— Я никогда не убью тебя, — поклялся он, надеясь, что она сможет увидеть его глаза. Надеясь, что она не взяла на себя вину за то, чего не было.
— А мать? — спросила Ирэн неубедительно, чуть не плача.
— Никогда, — снова поклялся он. — Ни Ари, ни Николас. Ирэн, я твой отец, и я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. — Внезапно он обрадовался, что Гарен ушла, когда слишком правдивые слова вырвались из его горла.