— Они почти не спали всю неделю, когда ты спала, — пробормотал он в качестве объяснения, положив одну руку рядом с ее, не совсем касаясь.
— Детские миры легко перевернуть. — Кэлен подняла руку, чтобы провести рукой по волосам Арианны. — Но немного сна, и они снова будут в порядке.
Затем Даркен встретился с ней взглядом, и в нем отчетливо прозвучали невысказанные слова, что он хотел бы сказать то же самое об их родителях.
Кэлен не могла вынести тишины.
— Дар…
Он покачал головой, неожиданно твердо и решительно.
— В этом нет необходимости. Гарен ждет снаружи, она отнесет детей в их кровати, когда ты слишком устанешь от них. Я оставлю тебя в покое.
— Останься, — приказала Кэлен чуть громче шепота. — Твое отсутствие не сделает меня здоровой.
— Это убережет тебя от боязни новой раны, — ответил он, спрятав профиль во тьме.
Несмотря на то, что большая часть его тела была скрыта, глаза Кэлен исследовали все, что она могла видеть.
— Я Мать Исповедница. Меня нелегко напугать, Даркен Рал. Особенно человеком, которого я вижу перед собой. — Изо всех сил она потянулась к его руке, не сводя глаз с его лица.
Медленно, скептически он повернулся, встретил ее взгляд и сжал ее руку.
Усталая, но не настолько уставшая, чтобы не могла читать свое сердце, Кэлен сжала его пальцы.
— У тебя сильная воля. Заставь ее работать на тебя и сохраняй самообладание. — Когда он бросил на нее растерянный взгляд, она притянула его ближе. — Если ты все еще любишь меня, тогда я доверюсь тебе в последний раз.
— Всегда, — пробормотал он, опускаясь на кровать рядом с ней и взяв другой рукой ее руку.
Даже если бы она была слепой, Кэлен увидела бы в этих глазах потребность в прощении. Эти глаза, которые могли быть полны ярости и высокомерия или тверды как камень, но могли сиять яростной любовью к своим детям и страстью к ней, которую она не могла забыть. Теперь, смягчившись от горя, вины и чего-то большего, Кэлен отпустила страх и тревогу, и держалась за своего мужа. Она тихо прошептала:
— Я снова прощаю тебя, Даркен. А теперь прости себя и позволь нам обоим исцелиться.
С молчаливым кивком сделка была заключена. Молча, без единого движения, пока длилась ночь, они сидели в окружении следующего поколения Ралов. Кэлен все еще верила, что любовь протянет их до утра и вечно.
========== Часть 17 ==========
Тело Кэлен победило яд в ее ране, и после этого ее заживление шло, как и ожидалось. Цвет вернулся к ее щекам, и через день она улыбнулась. Ясная, теплая, как будто никакая трагедия никогда не коснулась ее жизни. Дети засмеялись и поцеловали ее, а затем с шумом, подозрительно похожим на суету, Гарен потащила их обратно в детскую.
— Подойди ко мне в постель, — пробормотала она с тем мягким смиренным взглядом, который Даркен хорошо знал за последние годы.
Он подчинился, проскользнув рядом с ней, а затем позволив ей снова прислониться к его груди, ее правая рука переплелась с его левой. Кэлен вздохнула, и вместе они нашли комфорт в супружеской ложе. Даркен знал, что он никогда не был чистым — их брак был основан на лжи и насилии, и никакое прощение не могло этого изменить — и все же иногда тьма смывалась светом, а иногда то, что начиналось как зло, могло превратиться в добро. Глупо было верить в такую чепуху, глупо было думать, что есть шанс, что он и Кэлен заслужили счастливую семью, на которую надеялись, и все же он будет оставаться дураком так долго, как только сможет.
Даркен медленно погладил Кэлен по волосам, надежно удерживая ее на руках.
— Что станет с Дженнсен? — Он сделал короткую паузу, прежде чем ответить.
— Она принадлежит Далии. Я могу иметь с ней кровное родство, но ее предательство было слишком велико. Я почти все потерял из-за нее.
Кэлен наклонила голову, чтобы посмотреть на него острым взглядом.
— Это уже второй раз, когда ты называешь Дженнсен и Ричарда своими родственниками. Что ты имеешь в виду?
Это, надо признать, застало его врасплох. Он никогда не собирался говорить так открыто.
— Они мои родственники, — сказал он, нахмурив брови.
— Бастарды моего отца, рожденные с единственной целью — исполнить пророчество о том, что мой собственный брат уничтожит меня. — Она неотрывно смотрела на него.