— Ты лжешь, — закричала она, и он услышал в ее голосе мокрые слезы. — Уходи! Я исповедаю тебя, если ты прикоснешься ко мне. Я не хочу умирать.
Его силы рухнули при звуке ее плача. Закрыв глаза, каждый вдох был столь же болезненным, как прикосновение эйджила, он ждал в тишине. В любви и в агонии, и то, и другое по его собственной вине.
— Я люблю тебя, дитя мое, — снова пробормотал он, как только стихли звуки плача.
— Нет, не надо, — сказала Ирэн, ее тоненький голосок был полон отчаяния. — Ты никого не любишь, поэтому люди пытаются тебя убить. Ты просто лжешь…
— Это не правда. — Все еще стоя на коленях, он заставил свой голос звучать твердо. — Ирэн, я люблю тебя и всех своих детей так же, как люблю твою мать. Для меня нет ничего дороже моей семьи. — Даркен отложил в сторону ненависть к себе, чтобы игнорировать все, кроме сердца отца. — Я бы отдал за тебя жизнь. За любого из вас. И ни за что больше. — Его слова превратились в шепот, но, тем не менее, они были правдой.
Она не ответила. Его собственная дочь все еще пряталась в страхе.
Даркен не был Лордом Ралом. Он не мог справиться с этим титулом сейчас. Он был просто отцом и снова пробормотал:
— Я люблю тебя, дитя мое.
Ирэн снова расплакалась и зарыдала со страхом и непониманием ребенка, не осознающий своего мира.
Даркен сидел и ждал, пока наконец она не выползла из-под лестницы в его объятия. Он заключил ее в объятия, которые долго не отпускал. Склонив голову, он прижимал дочь к груди, слезы текли из его глаз, когда Ирэн плакала в его одежду.
— Я люблю тебя, я всегда буду любить тебя, — пообещал он ей.
Безумие наконец сломило его, и он знал, кто он такой. Муж, отец и быть Лордом Ралом заняло третье место. Он прогнал тьму ради своих детей, и это все, что имело значение.
Если Кэлен снова проснется, он прольет ее и для нее тоже. Для себя. Ради семьи, которая у него наконец появилась.
***
Когда лихорадка наконец рассеялись, Кэлен почувствовала, что проспала много лет. Больная и бессильная, она не могла даже открыть глаза. «Почему я здесь?» — проскользнуло в ее мысли, скучные и медленные.
Воспоминания о рубящем ноже, о страхе, крови и боли дали ей достаточно ответа. Несмотря ни на что, Кэлен вздрогнула и задрожала.
— Она шевелится! — сказал неизвестный голос где-то над ней, и на ее груди были руки, перевязывавшие повязку.
Кэлен сглотнула, а затем ахнула, когда пальцы исследовали ее рану. Силы ускользнули от нее, и она лежала с закрытыми глазами. «Он положил меня сюда», сказала она себе.» Мой муж. Это был несчастный случай, но это был его гнев. Его тьма.» В течение многих лет она смирилась с тем, что у Даркена Рала всегда будет черное сердце. Кэлен могла бы с этим смириться, даже простить. Но это… Это заставило ее заколебаться, усомниться в своих суждениях. Слишком усталая, чтобы открыть глаза, она подумала, не ослепла ли она.
И все же, что было делать в этот момент? «Если правда худшее, мне просто ждать, пока Ричард вернется и научит Арианну помогать ему?»
Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, ее снова настиг сон, а затем еще одно пробуждение. На этот раз она могла открывать глаза, сжимать и разжимать пальцы. Ее комната головокружительно закружилась над ней, нечеткая, но, моргнув, она увидела их всех. Арианна сидит на краю кровати, а Николас послушно сидит у нее на коленях. Даркен спит в кресле сбоку, Ирэн прижимается к его груди. Кэлен не могла справиться с болью в сердце, тоской по ним всем.
— Мама? — Николас уловил в ней движение.
— Она проснулась? — Арианна быстро повернулась, распахнув глаза, мокрые от непролитых слез. — Отец, она проснулась!
Кэлен сглотнула, облизнула пересохшие губы и на секунду закрыла глаза, позволяя внезапному хаосу закружиться вокруг нее.
— Я проснулся… — Николас сполз с колен Арианны на нее сверху, но Даркен быстро подхватил его.
— Твоя мать ранена, — увещевал он мальчика.
— Нет… — Кэлен подняла руку. — Даркен, он не причинит мне вреда. Он будет нежным. — Слова сорвались с ее губ без раздумий, но когда она подняла голову, их взгляды встретились. Чувство вины и горе заставило его отвести взгляд от нее, а горло Кэлен сжалось так, что слова были невозможны. Небрежности, которой она боялась, нигде не было видно; гордый лорд Рал, которого она ожидала, покинул их.
«Я изменилась, потому что он изменился. Потому что наша жизнь изменилась.» Было больно, но успокоительно, и Кэлен сглотнула ком в горле. Тихо она протянула руки к Николасу, пока Даркен не передал его, а затем откинулась на спинку кровати. Следующей подошла Арианна, срывающаяся на губах, когда она вцепилась в руку Кэлен и не отпускала.
— Я так рада, что ты проснулся… — прошептала Арианна, все еще сидя на краю кровати, слезы грозили пролиться. Даркен положил руку на плечо девушки, и она немного наклонилась к отеческому прикосновению.
— Я тоже, — прошептала Кэлен и, несмотря на боль, улыбнулась. — Я тебя люблю…
Как всегда, ее дети утопили ее в любви. Кэлен закрыла глаза и вскоре почувствовала их тяжесть на себе. Когда у нее снова появились силы для зрения, она увидела, как они спят в ее постели и рядом с ней, только ее муж еще не спал.