Напев Чанакьи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Во всем, что мы делаем, всегда есть большая цель, Сувасиниджи, - сказал Дживасиддхи. - Ачарья Чанакайя попросил меня прочитать вам это послание и уничтожить пергамент.’

- Что? Послание от Вишну? Почему ты не сказал об этом раньше? Скажи мне, что там написано, - настаивала Сувасини. Дживасиддхи достал из-за пояса небольшой свиток, развернул его и начал читать.

- Моя дорогая Сувасини. Ни для кого не секрет, что я всегда любил тебя. Но я был достаточно прагматичен, чтобы помнить, что ты всегда была вне моей досягаемости. Ты была моей единственной настоящей любовью, но в моем нынешнем мире политики власти—чтобы обеспечить единство и безопасность Бхарата—я знаю, что в моей жизни нет места ни одной женщине. Я принял обет брахмачарьи-безбрачия-до тех пор, пока не достигну своей мечты об объединении сильного Бхарата. Кто знает, может быть, к тому времени я буду уже так стар, что окончание моей клятвы не будет иметь никакого значения! Я благодарен тебе за то, что ты сделала для меня—это было трудное решение просить тебя сделать это. Мне нужно, чтобы ты помнил, что сделала это по благородной причине, и я обещаю не забывать об этом. Чанакья благодарит тебя, а Вишнугупта любит тебя. Да благословит тебя Бог.’

Ее глаза увлажнились, когда она услышала эти слова, но прежде чем она успела попросить его снова прочитать их вслух, Дживасиддхи вложил свиток в устье пылающего Факела и держал его, пока он полностью не запылал. - Спокойной ночи, Сувасиниджи, - сказал Дживасиддхи, повернулся и поспешил прочь в темную ночь, оставляя за собой след дыма от факела. Сувасини вздрогнула. Она так хотела, чтобы Чанакья добился успеха. Она начала молиться Шиве, чтобы он даровал ему победу. - Ом трайамбхакам йаджамахе, сугандхим пуштивардханам; урварукамива бандханам, мритйор мукшийа маамритал’ - пропела она. Это была древняя мантра из Ригведы и означала: "о хвала Трехглазому, который увеличивает процветание, который имеет сладкий аромат, который освобождает мир от всех болезней и смерти! Освободите-как плод от вина. Шива, даруй бессмертие! Сувасини обнаруживала, что повторяет мантру много тысяч раз для своего возлюбленного Вишнугупты, когда будущие события разворачивались в Магадхе.

Начальник разведки, стоявший перед Дхананандой, нервничал. Интересно, как он позволил втянуть себя в эту двойную игру? Он с беспокойством поправил свою накидку, ожидая, пока Дханананда закончит читать записку, якобы полученную от гонца, покинувшего лагерь Ракшаса и направлявшегося в Кайкей. Выражение лица Дханананды было выражением кипящего гнева. Его губы, казалось, произносили слова, написанные на свитке, чтобы убедить себя, что они реальны.

- О великий царь Паурус! Премьер-министр Магадхи Ракшас шлет вам привет. Я направляюсь в вашу страну. Я пришел сюда в своем личном качестве, а не как высокопоставленный чиновник правительства Магадхи. Я слышал удивительные истории о вашей храбрости, мудрости и чести. Если вы сочтете нужным, я хотел бы обсудить союз между нами, который мог бы принести нам обоюдную выгоду. Это позволило бы мне расти, значительно расширяя ваши границы. Однако крайне важно, чтобы этот разговор оставался конфиденциальным. Я с нетерпением жду вашего приглашения на встречу в самое ближайшее время. Ваш покорный слуга, Ракшас.’

‘Откуда нам знать, что письмо подлинное?- спросил Дханананда, надеясь, что это окажется подделкой.

‘Не может быть никаких сомнений в подлинности, милорд, - сказал мастер шпионажа. Он шагнул вперед и протянул кольцо Ракшаса. - Это было вложено в свиток, чтобы подтвердить его полномочия перед королем Кайкея.’

- Этот дьявол-предатель!- Закричал Дханананда. ‘Я хочу, чтобы негодяй был схвачен и доставлен сюда для суда. Он предал мое доверие и дружбу. Я сделал его самым могущественным чиновником в королевстве, и вот как он мне отплатил. Неблагодарный негодяй! Даже если для этого придется послать за ним армию, сделай это!- он приказал.

- Моя дорогая Сувасини. Я преуспел в своих попытках вытащить Ракшаса из Магадхи. С его уходом на несколько месяцев, теперь нет никаких препятствий для нашего сладкого Союза. Я жажду поцеловать тебя и заключить в объятия. Не испытывай никакого страха. Ракшас не вернется из своего путешествия. Мои люди получили приказ убить его, прежде чем он вернется в Магадху. Чего же ты ждешь? Прийти быстро. Твой возлюбленный слуга, Дханананда.’

Послание было ясным. Ракшас посмотрел на кольцо с королевской эмблемой Дханананды, которое было найдено внутри свернутого пергамента. Он знал его! Приапский ублюдок хотел его смерти, чтобы он мог заявить права на Сувасини. Он подарил ему самые лучшие пезды в королевстве, но похотливый негодяй хотел только одну женщину, которую желал Ракшас-его Сувасини.

Довольно! Он всю свою жизнь сводничал для Дханананды, и вместо того, чтобы быть оцененным по достоинству, его преследовали, как дикого зверя. Он подумал о том, как бы ему поквитаться, и тут его озарила яркая вспышка—Чанакья!

‘Ты просто дурак! Когда ешь горячую кашу, всегда начинай с наружных краев, которые прохладнее, а не с центра, который дымится, - упрекнула мать своего маленького сына, нянча его обожженные пальцы. Чанакья, сидя перед домом Дандаяна, наблюдал, как разворачивается маленькая драма, когда экономка Дандаяна отчитывала ее ребенка.

Ашрам Дандаяна был тихим примером щедрости природы. Окруженный густыми деревьями, Эрмитаж располагался на берегу сверкающего ручья, и воздух обладал магическим качеством, которое было трудно описать—мистическое сочетание свежего воздуха, запаха сосен, эвкалиптов и Священного дыма священных костров. Рядом с Чанакьей сидел Чандрагупта, который тоже был очарован театральностью этого простого повседневного события. Когда он отвернулся, то увидел, что Чанакья улыбается ему. ‘В чем дело, Ачарья?- спросил Чандрагупта. Улыбка Чанакьи обычно означала, что он что-то замышляет. Чандрагупте стало не по себе.

‘Я все это неправильно спланировал, - сказал Наконец Чанакья. - Эта необразованная и неграмотная мать умнее меня. Она изложила идеальную военную стратегию,которую я, мудрый и ученый Чанакья, не мог определить. Чандрагупта смутился, но решил промолчать. Обычно его учитель объяснялся сам, без дальнейших понуканий.

‘До сегодняшнего дня мое внимание было сосредоточено на Магадхе и коронации тебя, Чандрагупта, как ее императора, но теперь я вижу, что ошибся. Магадха-это центр каши. Сначала нам нужно пробраться в более мелкие королевства по периферии. Магадха последует за ним гораздо легче, - объяснил Чанакья. - Единственные два больших королевства, которые могли бы бросить вызов Магадхе, - это Кайкей и Гандхар. И то, и другое теперь нейтрализовано благодаря нашей стратегии "разделяй и властвуй". И в Магадхе Сувасини удалось вбить клин между Дханандой и Ракшасом. Я надеюсь увидеть Ракшаса здесь с нами через несколько дней. Он прислал мне сообщение о своем скором прибытии несколько дней назад. Кто бы мог подумать, что манипулятивный Ракшас однажды станет нашим союзником? Политика создает странных любовников!- засмеялся Чанакья.

- Но, Ачарья, Магадха все еще остается самым могущественным царством в Северном Бхарате. С более чем двумястами тысячами пехоты, восемьюдесятью тысячами кавалерии, восемью тысячами колесниц и шестью тысячами боевых слонов будет трудно захватить Магадху. Даже люди Александра боятся переправляться через Ганг!- воскликнул Чандрагупта.

- Десять солдат под мудрым предводительством одолеют сотню без головы, - сказал Чанакья. - Война-это всегда обман. Прямая сила-плохое решение любой проблемы. Вот почему им пользуются только маленькие дети!’

Их размышления были внезапно прерваны звуком труб и глухим топотом марширующих солдат. - Синхаран!- крикнул Чанакья. - Посмотри, кто это. Быстро!- настойчиво прошептал он, когда Сингаран приблизился.

‘Это сам могучий Александр, - сказал Сингаран, спускаясь с дерева-дозорного. ‘Он пришел засвидетельствовать свое почтение мудрецу Дандаяну.- Александр сидел верхом на своем любимом коне Буцефале. Один Фессалийский коневод предложил своего коня отцу Александра, царю Филиппу II, за три тысячи талантов, но ни один из тренеров Филиппа не смог оседлать дикого жеребца, который взбрыкнул бы и сбросил любого всадника, попытавшегося взобраться на него. Александр был единственным, кому это удалось. С тех пор он держал лошадь у себя. Буцефал повидал больше стран и войн, чем большинство его помощников.

Александр спешился, когда его свита достигла ашрама, и их подвели к Дандаяну и его последователям, которые выполняли свои йогические упражнения. Один особый ритуал заключался в том, чтобы топать ногами по земле. Они продолжали свой обычный путь, не обращая внимания на появление богоподобного Александра. Сидя поодаль, Чанакья усмехнулся про себя. Это было бы забавно.

Александр был одет в короткую тунику в сицилийском стиле с сильно тисненым кожаным поясом, обернутым вокруг стеганого льняного нагрудника. На нем был отполированный до блеска шлем с большим белым плюмажем и такой же горжет, украшенный драгоценными камнями, на тонкой шее. Его меч, закаленный, но гибкий клинок, подарок Кипрского императора, небрежно висел на боку. Благодаря толкованию Сасигупты, афганского племенного вождя, а ныне ключевого лейтенанта македонской армии, Александр спросил Дандаяна, какое значение имеет их топтание на земле. Ответ Дандаяна был недвусмысленным. - О великий Царь царей, человек может владеть только такой частью земной поверхности, как эта, на которую ступает человек. Ты смертен, как и все мы, и все же желаешь обладать все большей и большей землей. Ты скоро умрешь, и в этом состоянии у тебя будет ровно столько земли, сколько нужно для твоего погребения.’

Александр побледнел. Его помощники ахнули от безрассудства мудреца и приготовились к худшему. Но через мгновение Александр взял себя в руки и отмахнулся от этих слов. Он опустился на колени перед мудрым и обнаженным Дандаяном, который теперь сидел в позе лотоса. - Пожалуйста, пойдем со мной, О мудрый мудрец. Будь моим личным советником. Я покрою тебя золотом, и ты ни в чем не будешь нуждаться, - умолял он. Александр понимал важность просветленных учителей. Его мать Олимпия назначила Леонида, своего строгого родственника, своим наставником, а отец Филипп отдал юного принца под опеку греческого философа Аристотеля. Александр всегда утверждал, что отец и мать дали ему жизнь, но Леонид и Аристотель научили его жить.

- Александр, если ты Сын Божий, то и я тоже.мне ничего от тебя не нужно, ибо того, что у меня есть, вполне достаточно. Я не желаю ничего из того, что вы можете мне дать; я не боюсь никаких исключений из любых благословений, которые, возможно, будут вашими. Бхарата, с плодами ее почвы в надлежащее время, достаточно для меня, пока я жив. И когда я умру, я избавлюсь от своего бедного тела—от своего неприличного жилища!- ответил мудрец. Александр наконец-то встретил свою пару.

Он встал, все еще скрестив руки в поклоне перед Дандаяном. ‘Я все еще нуждаюсь в твоем благословении, великий мудрец. Мне нужно, чтобы ты благословил меня, чтобы я победил в битве, - попросил Александр.

- Сын мой, я благословляю тебя. Да будете вы победителем в битве, которая бушует внутри вас!- воскликнул мудрец, понимая, что это не совсем то благословение, о котором просил Александр.

Битва, бушевавшая внутри, глубоко повлияла на боевой дух его войск. Люди Александра покинули Македонию, чтобы преподать Персии урок. Они не только завоевали ее, но и подчинили себе. Они молча приняли превращение Александра в Персидского шахенша и терпели его капризы и причуды. Они продвинулись в Бхарат, победили Гандхар и Кайкей, но теперь их король хотел, чтобы они сражались в далекой Магадхе, никогда даже не входившей в состав империи Ахеменидов, и шли через невыносимые дожди в мучительную летнюю жару. Мятеж был так же неизбежен, как и то, что Александр отвернулся от Бхарата.

- Чанакья, друг мой, как я рад снова видеть тебя, - солгал Ракшас, обнимая свою Немезиду.

- Ракшас, одно твое присутствие придает мне уверенности и счастья, - выдумал в свою очередь брамин.

- Дханананда перешел все границы приличия, - пожаловался Ракшас.