Новые куклы Карабаса-Барабаса (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Горькая слеза скатилась по куцей обрубленной бороде Карабаса-Барабаса. Тяжелёхонько вздохнув, он осушил остатки бормотухи из стакана и начал взглядом искать верёвку.

Остаток денег только и хватило, что на бутылку самого гадостного, но дешёвого пойла, да ещё на верёвку, на которой Карабас-Барабас собирался повеситься. А на еду не осталось ничего. Да и зачем она, если уж решил свести счёты с жизнью? Ещё совсем недавно у него были его куклы, приносившие ему золотые и серебро, была и цель получить ещё что-то большее, чем просто доходы от театра и власти над горсткой носителей деревянных голов. Золотой ключ, потайная дверь за холстом с очагом, мир, другой мир, который приносит счастье… И всё рухнуло в один день, так нелепо! Он начал распродавать театральное имущество, затем — личные вещи, чтобы как-то прокормиться. А после и этого не осталось, в перспективе была лишь возможность примкнуть к коту Базилио и лисе Алисе, притворившись, допустим, слабоумным, пускающим на бороду слюну, и просить милостыню. Но он не хотел. Когда из одежды у него остались только рваные истлевшие кальсоны и странные деревянные тапочки на парах высоких каблуков, он понял: в продолжении нищенского существования нет смысла. Он уже был когда-то нищим — давно. До того, как стал владельцем кукольного театра. И больше не хочет возвращаться в это состояние.

Однако, и вешаться было тоже страшно. Да, вроде, и не на чем. Гвоздики, на которые когда-то он подвешивал в наказание своих кукол, были слишком хлипки для него. Но если не повеситься, тогда начнётся мучительное чувство голода, а Карабас-Барабас его ненавидел.

 — Если бы хоть чем-нибудь заморить червячка! — плаксиво проговорил Карабас-Барабас. — Тогда можно было бы пока не вешаться. Можно было бы ещё немножко пожить. Мне бы сейчас хоть корочку хлеба! Внезапно за его спиной что-то зашуршало. Карабас-Барабас медленно развернулся, чтобы поглядеть, что это было. Из щели в полу появилась какая-то серая тень. Это была крыса Шушара. Она поводила в воздухе острым носом, принюхиваясь. Жизнь Шушары, и без того не сладкая в нищенской каморке шарманщика Карло, после его переселения за дверь под холстом с очагом сделалась и вовсе невыносимой. В доме теперь не водилось даже хлебных крошек. И Шушаре пришлось искать себе другое пристанище, скитаясь по неприветливому миру, не жаловавшему её. Наконец, ей удалось проникнуть в жилище Карабаса-Барабаса. Но оказалась она там как раз тогда, когда у его владельца наступили наихудшие времена.  — Вот ушшш, не везёт, так не везёт! — прошипела с досадой крыса. — И здесь ни крошшшшки! В ту же секунду в неё полетела странная увесистая деревянная тапочка Карабаса-Барабаса и сильно ударила её двумя толстыми каблуками. Крыса пискнула, перевернулась в воздухе и не успела опомниться, как оказалась пойманной Карабасом-Барабасом, которого голод сделал половчее иного кота-крысолова.

— А вот и ужин! — радостно проговорил Карабас-Барабас. — Попалась, деточка! Сейчас я изжарю тебя на ужин!

Он взял её за хвост и, приблизившись к пустому кувшину, в котором раньше хранилось вино, бросил туда крысу и закрыл амбразуру кувшина доской для нарезки мяса. А сам направился к очагу, чтобы развести огонь на остатках дров.  — Помогите! — истошно запищала крыса. — Синьор, я не гожусь вам на ужин! Во мне слишшшком много крысиного яда, вы отравитесь!  — И к чёрту, и к дьяволу, я не желаю ничего слушать! — прорычал Карабас-Барабас. — Я скоро начну чихать от голода, так что я готов съесть кого угодно и что угодно! Изворотливый и хитрый крысиный ум обострился до невероятности от необходимости спасать свою жизнь. Подумав немного, она прокричала в отчаянии из недр кувшина:  — Синьор, но я могу дать вам больше, чем моё тощщщщщее тело, на котором нет ни жира, ни мяса!  — Золотой ключик, что ли? — насмешливо отозвался Карабас-Барабас, пытаясь высечь огнивом искры на пучок соломы.  — Почему вы не допускаете этой мысли, синьор?  — Хватит мне морочить голову, а то перед тем, как съесть, как дам больно! — рассвирепел бывший доктор кукольных наук. — Золотой ключик унёс с собой этот негодяй Буратино, а о другом ключе я не слышал! Так что готовься быть изжаренной! Крыса в исступлении заметалась в кромешной тьме по дну кувшина.  — Синьор, не торопитесь это делать! — взмолилась она. — Может, вам нужен собеседник, чтобы излить душшшшшшу? Карабас-Барабас задумался. А правда, как хорошо было бы сейчас поплакаться напоследок…  — До чего я дожил, я, доктор кукольных наук, друг тарабарского короля! Готов плакаться перед какой-то грязной крысой! — горестно вздохнул он. — Если бы у меня были мои куклы! Если бы они снова у меня были!..  — Синьор, а как они вообщщщщще у вас появились? Карабас-Барабас начал вспоминать.

====== Глава 2. Карабас-Барабас вспоминает, как у него появились первые куклы ======

Были у него времена, когда он был простым шарманщиком, бродившим по дворам, спавшим в ночлежках и перебивавшимся с редьки на квас. А потом сломалась и шарманка и он попытался выступать без неё: петь, танцевать, декламировать стихи. Но, увы, артистического таланта у него не оказалось и всё кончалось обычно тем, что почтеннейшая публика не желала платить за его представления ни сольда, да ещё и забрасывала его гнилыми помидорами.

Он начал бродить по базарам и перебиваться мелкими кражами, иногда его ловили за руку и колотили так, что из него сыпалась пыль. Дела его шли под откос, но однажды на одном из рынков он услыхал про Мастера Кукол. Поначалу этот человек изготавливал самых обычных кукол для детей, но потом ему довелось найти живую глину и живые поленья. Мудрые люди говорили, что в природе бывают исключения: среди обычной глины находится живая, говорящая, и ещё иногда бывают говорящие полена… Вот из такого природного материала и получаются живые куклы. Так вот именно таких кукол выстругал и вылепил Мастер. И теперь занимался тем, что обучал их петь и танцевать, чтобы они могли служить на радость людям. Мастер Кукол слыл добрым человеком. Звали его также Маэстро Джоакино. “ — А что если бы эти куклы работали на меня? — подумал тогда Карабас-Барабас. — Ведь это большая редкость — живые куклы! Денежки бы так и посыпались в мой карман. За такое зрелище платили бы золотом и серебром.» Он украл тогда кукол у Маэстро Джоакино. Просто пришёл к нему, как гость, под видом того, что он хочет посмотреть на чудо — живых кукол. И добрый наивный старик запустил его в свой дом… И Карабас-Барабас подсунул ему угощение: баночку варенья со снотворным. И когда Джоакино, отведав карабасовского угощения, уснул мертвецким сном, Карабас-Барабас переловил всех кукол и, побросав их в сундук, утащил прочь. И с тех пор началась полоса процветания… До встречи с Буратино. Карабас-Барабас напряг память. Впоследствии он слышал, что у Джоакино ещё оставалась живая глина и он мог налепить новых кукол, но Карабасу было на это чихать: он был уже богат и мечтал стать ещё богаче, раздобыв золотой ключик, отыскав потайную дверь и перебравшись в страну, где ему будет ещё лучше. Но теперь… Ах, как бы ему пригодились эти новые куклы! Он приблизился к кувшину, по дну которого продолжала в ужасе метаться несчастная крыса.  — Послушай, серая душа, — заговорил Карабас-Барабас. — Ты хочешь, чтобы я не только оставил тебе жизнь, но ещё и получать каждый день не просто какие-то крохи, а куски сыра, хлеба, колбасы — всего, чего душа не пожелает?  — Кто шшшшш отказывается от счастья, синьор! Только вы, наверно, шшшшутите?  — От моих шуток в носу крутит и наизнанку выворачивает! — прорычал Карабас-Барабас. — Я не шучу! Я хочу снова похитить кукол у Джоакино, но без ловкого помощника мне не обойтись. Ты могла бы мне пригодиться. Для начала мне необходимо, чтобы кто-то разведал, изготовил ли старик новых кукол или нет. Ты легко могла бы это сделать. Я выпущу тебя на свободу, ты не сбежишь, нет, ты сделаешь всё, как надо и вернёшься с донесением, ведь не дура же ты, чтобы отказаться от лёгкой и сытой жизни. А там я подумаю, как можно стащить у старика кукол.

— Да, да, синьор, это прекрасная идея! — радостно прокричала Шушара. — Я всё сделаю, как надо, доверьтесь мне!

 — Ну, смотри у меня! — проворчал Карабас-Барабас, снимая с кувшина доску и переворачивая кувшин. Крыса выскочила из него с быстротой ветра и была такова. У Карабаса-Барабаса появились мучительные сомнения, правильно ли он поступил, доверившись подлой крысе. Не лучше ли было бы поужинать ею? Три дня прошло в томительном ожидании. Карабас-Барабас, накинув на голые плечи истлевшую рванину, в кальсонах, скитался по заброшенным садам, околачивая гнилые груши и снова то и дело приходили в голову мысли о верёвке. Но Шушара неожиданно вползла в его дом и сообщила потрясающую новость: да, новые куклы были изготовлены!

====== Глава 3. Маэстро Джоакино создаёт куклу Розу ======

Маэстро Джоакино старался, как никогда, изготавливая фарфоровую голову куклы, которую собирался назвать Роза. Так не выкладывался он даже когда творил Мальвину. Теперь он желал превзойти себя самого в мастерстве по созиданию живых кукол. Он не мог простить себе то, что позволил похитить у себя тех, первых кукол и теперь жаждал дать жизнь новым, чтобы, наконец, осуществить свою мечту.

Маэстро Джоакино очень любил театр и мечтал когда-то, что те, первые куклы сами создадут его, они будут сами сочинять пьесы, песни, стихи, придумывать танцы и никто не будет руководить ими, потому что им это не нужно. Они смогут всё сами. И кто бы мог подумать, что они окажутся в лапах афериста, объявившего себя доктором кукольных наук? Но если первый блин оказался комом, это не значит, что не следует попытаться изготовить другой, тем более, что есть ещё материал. С куклой Розой пришлось повозиться дольше, чем предполагалось. Когда кукла прошла обжиг в печи и обрела способность говорить, маэстро никак не мог подобрать ей волосы, которые бы ей понравились. Джоакино несколько раз перекрашивал приготовленный для неё парик, но ей всё не нравилось. Она хотела золотые волосы, но ей не все оттенки нравились и бедный маэстро просто измучился, пока подобрал ей то, на что она милостиво согласилась и позволила приклеить волосы к голове. Он долго раскрашивал ей лицо и капризная кукла то и дело требовала зеркало и всё твердила, что она недостаточно красива, что она хочет ресницы подлиннее, губы порозовее, а румянец поживее. Маэстро так утомился, что ему казалось, что он изготовил не одну-единственную куклу, а штук сто. Но для Розы было необходимо сшить платье. Вот тут-то было мучение! Роза хотела пышное платье исключительно розового цвета, с массой воланов, кружев, рюшей, бантов и розочек. И оно должно быть только из шёлка! Маэстро Джоакино не был богат, но и не был беден, потому что изготавливал из глины и другие поделки — обыкновенных неживых кукол, посуду, изображение фруктов и овощей и всё это у него получалось искусно и красиво и неплохо раскупалось. Денег на шелка и кружева для куклы у него хватило, однако, пока он шил роскошное платье, панталоны и башмачки для капризной Розы, он пролили семь потов — взбалмошная кукла постоянно браковала его работу и требовала переделать. И добрый старый Джоакино не мог ей отказать — ведь кукла получилась такой красивой! И когда Роза, наконец, была удовлетворена своими нарядами, Джоакино собрался уже отдохнуть, но капризная кукла заявила:  — А как же я останусь без ухажёра? Мне, такой красивой и роскошной барышне необходим кавалер, который бы говорил мне комплименты и сопровождал меня на прогулке! Вот что, дядюшка Джоакино, изготовь, пожалуйста для меня кавалера. Только моим кавалером не может быть кто попало — мне нужен самый настоящий принц! И бедному доброму маэстро вновь пришлось взяться за работу. Роза и тут не давала ему покоя, постоянно указывая, как должен выглядеть принц, который предназначался ей в ухажёры. Джоакино так уставал от этого, что однажды вечером сильно пожелал как-нибудь развлечься. И попросил Розу что-нибудь спеть для него, ведь она была будущая актриса. Кукла с удовольствием затянула песню — она очень хотела выступать, чтобы быть в центре внимания, наслаждаться славой и поклонением. Но голос у неё оказался просто ужасный — она издавала какие-то резкие чересчур громкие звуки, бьющие по ушам. И Джоакино поспешил похлопать ей и попросил показать, как она танцует. Он взял в руки лютню и заиграл на ней. Но у куклы не было чувства такта и темперамента, она просто неуклюже переступала с ноги на ногу, как корова на льду и нелепо раскачивалась, как ванька-встанька. Впоследствии Джоакино пытался учить её играть на лютне, но у неё не оказалось слуха; он разучивал с ней стихи и просил её декламировать — но у куклы заплетался язык, он перескакивала с одного места на другое, у неё не получалось читать с выражением.  — Ну, ладно! — махнул рукой маэстро. — В конце концов, она так красива, что ей достаточно просто стоять на сцене и украшать её собой. Зрители будут в неописуемом восторге!

====== Глава 4. Куклы Принц, Канарина, Кантато, Квадратная Донна и другие... Последняя кукла ======

Кукла-принц также доставила ему немало хлопот. Принц оказался не менее капризен, чем Роза. Он не просто требовал себе изысканных нарядов из шёлка, бархата и кружев, он считал, что если он принц, то ему необходима корона. Причём, из настоящего золота. Маэстро стоило огромных усилий убедить его, что корона из золота будет для него слишком тяжела и из-за неё может развалиться его фарфоровая голова – и тот нехотя согласился на корону из алюминия. К тому же, Принц оказался такой же бездарностью, как Роза – не умел ни петь, ни танцевать, ни музицировать. – Ну, этот тоже может быть на сцене ради красоты! – утешал себя Джоакино. – Один его пурпурный бархатный плащ чего стоит! Зато остальные куклы будут очень, очень талантливы! И маэстро Джоакино расстарался. Следующей кукле он по-особенному устроил горло – так, чтобы она могла петь высоким оперным голосом. Он назвал её Канарина. И пошил ей платье из жёлтого шёлка, правда, попроще, чем у Розы, поскольку Канарина оказалась не столь привередлива. И вылепил также певца-куклёнка, также способного петь и назвал его Кантато. Теперь они с Канариной могли петь дуэтом. Далее Джоакино работал целыми днями не покладая рук, с утра до поздней ночи. Он лепил кукол, вставляя им в тела особые пружинки, чтобы они могли заниматься акробатикой, зажигательными танцами, чтобы у них были ловкие руки и они могли быть фокусниками и жонглёрами. Вечерами он занимался с ними, обучая их танцам, песням, трюкам. Он слишком был занят и под конец притомился, и, собрав остаток глины в корзине, которую бы хватило на двух кукол, создал из неё могучую куклу-силачку Квадратную Донну.

Квадратная Донна вышла чуть ли не в два раза крупнее других кукол. У неё всё получилось квадратным: огромная голова, плечи, туловище, даже руки и ноги. Но кукла всё же была довольна собой. Она могла гордиться, ведь она была самая сильная! И к тому же, маэстро Джоакино пошил ей синий костюм-трико для сцены, который ей тоже понравился.

Когда была, наконец, готова Квадратная Донна и для неё был готов гимнастический костюм, маэстро так утомился, что собирался проспать неделю беспробудно и просто валился с ног. Но отдыхать ему не пришлось. Ведь он совершенно забыл, что раньше, когда он обнаружил во второй раз залежи живой глины, он набрал её полную корзину, но глины оказалось больше, чем могла вместить корзина. Комочек глины, не поместившийся в корзину, говорил человеческим голосом и просил забрать с собой и его. Этой глины было совсем немного и Джоакино собрал её в свою шляпу, а дома забросил шляпу с глиной на верхнюю полку стеллажа с изделиями из обычной глины и забыл про неё. Глина терпеливо молчала, пока он брал другую глину из корзины и творил из неё кукол, но когда он закончил это, дала о себе знать: – Эй, дядюшка Джоакино, а обо мне ты забыл?! Я тоже хочу поскорее стать куклой! Джоакино почувствовал вину: подумать только, совсем забыл ещё и о этом кусочке живой глины и этим, должно быть, сильно обидел её! Маэстро Джоакино очень боялся кого-нибудь обидеть и поэтому был готов на всё, чтобы этого не случилось. Он очень устал и хотел отдохнуть, он мог бы ответить куску глины, что он превратит его в куклу попозже, что ему просто необходим отдых. Но его начали терзать сомнения, что его дела не доделаны и что так не годится. И он принялся за работу. Усталость сильно сказалась на нём, а вернее, на его творении. Будучи переутомлённым и не очень хорошо соображая, Джоакино начал лепить куклу не с головы, как делал это обычно, а с туловища и ног. И ни к чему хорошему это не привело, ноги были сделаны неправильно: одна нога была приделана носком вперёд, а другая – назад. А когда маэстро начал создавать пальцы, он потерял им счёт и их на правой руке оказалось семь, а не левой и вовсе девять. И, поскольку слишком много глины ушло на пальцы, её не хватило кукле на нос, когда дело дошло до головы и лица.

- Гм, нехорошо получилось! – огорчился маэстро. – Нет, без носа кукле нельзя никак. Надо ей хоть какой-нибудь нос!

Оглядевшись кругом, Джоакино остановился взглядом на вазочке, наполненной фарфоровыми фруктами. Из неё на него сочно смотрели румяные яблоки, жёлтые груши, бордовые вишни. Взяв одну из таких вишен, маэстро приставил её к носу куклы. И поморщился от досады. Но выхода не было. – Немного странно, конечно, – пробормотал Джоакино. – Но главное, что не страшно. В конце концов, не всем же быть в этом мире стандартными, то есть, такими, как все! Кто-то должен быть оригинальным, непохожим на других. Многие к этому даже целенаправленно стремятся! Так что ничего страшного, так и оставим.

Он поднял куклу и понёс её к печи для обжигания глины.

– Однако, – продолжал он, – мне следует что-то вложить и в эту куклу. Ведь каждую я одарил каким-то талантом или, по крайней мере, красотой. Тут из огня в печи с треском вылетел пылающий кусок щепки и упал на грудь кукле. – Что ж, вот проблема и решена! – промолвил маэстро. – Пусть живёт с искрой огня. Так и назовём эту куклу – Искра. И он замесил горящую щепку в глиняную кукольную грудь...

====== Глава 5. Кукла Искра ======

Пока глиняная кукла проходила процедуру обжига в печи, следовало позаботиться об одежде для неё. Маэстро порылся в сундучке для тканей, но не нашёл там ничего, кроме небольших пёстрых разноцветных лоскутков, оставшихся от изготовления одежд для других кукол. Из них Джоакино кое-как состряпал платьице, которое было не то, чтобы уж очень некрасивое, но оно было нелепое и смешное. – Уж лучше такое, чем никакое, – утешал себя маэстро, ощущая себя самым распоследним бракоделом. – Ну и что, что оно такое странное? Никто в этом мире и не должен одеваться одинаково. Вот, взять, например, моих кукол. Вот, кто-то из них в розовом платье с рюшами, кто-то в пёстрой ситцевой юбочке с полевыми цветочками, кто-то в гимнастическом трико. А кто-то будет в платьице из лоскутков. Зато это платьице не похоже на другие более других! А что плохого в непохожести? Он также пошил кукле панталоны – зелёные в горошек из своего носового платка и выстругал маленькие деревянные башмачки – кожи на ботиночки не осталось, всё ушло на обувь для других кукол. Когда маэстро открыл печь и вытащил оттуда куклу, она открыла глаза и они пылали у неё, как будто были наполнены живым огнём. Это была настоящая Искра! Кукла широко улыбнулась, отчего её бордовый нос-вишня вздёрнулся кверху: – Привет тебе, дядюшка Джоакино! Большое тебе спасибо, что вылепил меня! Уж как мне хотелось поскорее куклой стать – слов нет! А то ведь я видела, как ты из простого куска глины таких красивых кукол лепил! А какому куску простой глины не захочется стать такой красивой! Джоакино виновато отвёл глаза в сторону: – Ну, понимаешь, Искра, красота, в общем-то, не главное... Главное – это душа, характер, доброта, чувство юмора, умение прощать... Но кукла не слушала его. – А где моё платье, дядюшка Джоакино? – спросила она. – Покажи-ка мне, что ты там припас? А то ведь у других кукол наряды один лучше другого, вот и я теперь смогу нарядиться! – Подожди, сначала тебя надо покрасить, – произнёс маэстро и, взяв куклу на руки, поднёс её к столу, на котором стояли краски для керамики. И только тут кукольный мастер заметил, что ноги у куклы разные, да, к тому же, пальцев на обоих руках больше, чем надо... – Эххх, как же я так сплоховал! – с досадой пробормотал маэстро себе под нос. – И уже ничего нельзя переделать – глина-то обожжена. Надо было мне всё-таки отдохнуть, прежде чем начать лепить её. Усталость... Одна эта Роза и её Принц столько сил отняли. Но ничего. Куклы ведь бывают разные. Они должны быть и забавные, а не только все без исключения красивые. Этот мир прекрасен разнообразием, а не схожестью! – философски добавил он, нанося телесно-розовую краску на куклу. Затем наклеил на голову Искры волосы – кусок пакли цвета соломы. Но такие волосы были почти у всех кукол. Кроме Розы и Принца – у этих были волосы из шёлковых нитей. У остальных из пакли, только цвета разного. А Искре достался цвет соломы, Джоакино не успел его перекрасить во что-то более привлекательное и завить в кудряшки – усталость сказалась на нём и здесь. Поэтому волосы на голове Искры торчали в разные стороны. Но разве это было самое ужасное? Наконец, он облачил её в платьишко из лоскутков, зелёные панталоны в горошек и деревянные башмачки. И, снова взяв на руки, поставил на пол. Искра попыталась сделать шаг, правая нога её двинулась вперёд, а левая рванулась назад и вместо шага кукла села на шпагат. И очень удивилась этому. Джоакино снова приподнял её и поставил на ноги, но кукла снова и снова растягивала ноги вместо того, чтобы передвигаться вперёд. Тут сбежались остальные куклы, чтобы посмотреть на последнее творение дядюшки Джоакино. Маэстро в очередной раз поднял Искру на ноги и тут к ней приблизилась Роза и, громко расхохотавшись, произнесла: – Посмотрите на её нос! Это же просто вишня! – и больно щёлкнула Искру по носу. – Чем тебе не нравится мой нос? – возмутилась Искра. Но другие куклы также принялись дружно смеяться и по очереди щёлкать Искру по носу. Искра чуть не заплакала от обиды. И закрыла нос руками. – Руки! Посмотрите на её руки! – закричал Принц. – Кажется, на них пальцев больше, чем надо! А ну-ка, сосчитаем! Куклы принялись считать пальцы и насчитали их на левой руке семь, а на правой – все девять. Тут поднялся просто неописуемый хохот. Искра отняла руки от лица, взглянула на них и с ужасом поняла, что пальцев у неё на самом деле слишком много. Как же так?! Бедная кукла ничего не могла понять.

====== Глава 6. Зачем ты меня сделал такой?! ======

Но тут всё стало ещё хуже. От внимания кукол не ускользнуло ни её нелепое короткое платьице из лоскутков, ни разные ноги. Их смех становился всё громче и никак не умолкал. Из глаз Искры полились слёзы. Она повернулась к маэстро Джоакино, стоявшему в стороне с виноватым видом. – Дядюшка Джоакино! – вскричала она. – Как же это?.. Они говорят, что у меня нос, как вишня, я вижу, что у меня слишком много пальцев на руках и ноги у меня вот, один носок смотрит вперёд, другой – назад, почему ты так сделал, дядюшка Джоакино? – Так уж получилось, милая, прости... Но, поверь, всё это не страшно! – Но они смеются надо мной!.. – Девочка моя, смех – это не зло! – попытался утешить её Джоакино. – Поверь мне, смеющийся человек становится здоровее, счастливее, он дольше живёт! Значит, смех – хорошо! И тот, кто заставляет других смеяться или хотя бы вызывает на лице улыбку, делает очень, очень доброе дело! Поверь мне, ты создана на радость людям! – Только мне самой от этого не радостно! – Искра вытерла слёзы и глаза её засверкали огнём. – Вот что, дядюшка Джоакино. Я не намерена быть всеобщим посмешищем. Тебе придётся меня переделать! Я требую себе нормальный нос, нормальные руки и нормальные ноги!!! – Девочка моя, но это невозможно! Если бы ты была глиной, ещё можно было бы что-то исправить, но ты уже прошла обожжение в печи...

- Зачем?! Зачем ты меня сделал такой?! – заорала Искра, топая ногами. – Почему?! Для чего?!

– Я не нарочно. Просто я сильно устал... – Разве ты не мог сначала отдохнуть, а потом взяться лепить меня?! Или ты не понимал, что в твоих руках не простая, а живая глина, которой придётся существовать с этими вот непоправимыми изъянами?! Разве ты не понимал, какая это ответственность – за живое, а не за неживое?! – Девочка моя, но если рассуждать философски, то изъяны – это вовсе не изъяны... – начал было Джоакино, но Искра перебила его истошным криком, вырвавшимся из её груди: – Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!!! Затем, падая и спотыкаясь из-за вывернутой ноги, она кое-как доковыляла до окна, с которого свисали длинные портьеры и вцепилась своими многочисленными пальцами в одну из них. И принялась карабкаться вверх. Куклы, уже переставшие смеяться, с удивлением наблюдали за её действиями. А Искра уже перебиралась с портьеры на верх этажерки, стоявшей неподалёку от окна. И, оказавшись на этажерке, закричала: – Вот что, дядюшка Джоакино, вам придётся найти способ вернуть меня в нормальное состояние, или я вас сживу со свету! И она начала раскачивать этажерку, держась одной рукой за край портьеры. И добилась своего: этажерка, качнувшись, с грохотом повалилась вперёд, на пол посыпались стоявшие на ней глиняные кувшины, вазы, статуэтки. А Искра повисла на портьере. – Мои работы! – со стоном в голосе прокричал Джоакино, бросаясь к опрокинутой этажерке. Между тем, благодаря цепкости и силе пальцев, Искра успела перебраться с одной портьеры на другую, а оттуда – на обеденный стол, на котором оставалась неубранная посуда и остатки еды после ужина маэстро – тарелка с кусками подсохшей селёдки, апельсиновые корки и бутылка с хересом. Схватив бутылку за горлышко, кукла со всего размаху ударила ею о край стола. Бутылка разбилась и в руках Искры оказался острый осколок. Сжав его всеми семью пальцами правой руки, она соскочила со стола на стул, со стула – на пол.

- Дядюшка Джоакино, я по-хорошему прошу вас исправить свою ошибку! – хриплым от ярости голосом проговорила она. – Или будет хуже!

Маэстро повернул к Искре своё лицо и сильно испугался, увидав, что она наставляет на него осколок от разбитой бутылки, медленно и неуклюже приближаясь к нему, осторожно ставя на пол левую ногу пяткой вперёд. Она была меньше его намного, казалось, достаточно было бы просто пнуть её – и она улетела бы и разбилась о стенку. Но глаза у куклы горели таким адским огнём, что пожилому мастеру кукол стало очень страшно. – Искорка, неужели ты убьёшь меня? – ласково проговорил он. – Ты не сделаешь этого, ты добрая, ты создана на радость людям! Ведь ты сейчас шутишь, да? Рассвирепевшая кукла оказалась в двух шагах от него. – Я шучу? – она сузила огненные яростные глаза. – А вы видите на моём лице улыбку? А шучу я вот как!!! – она шаркнула битым горлышком по брюкам Джоакино и тут же рассечённая пополам штанина повисла, оголяя тощее острое колено старика. – Ох, она сумасшедшая! – Джоакино схватился за голову и поспешил выбежать из дома прочь, спасая свою жизнь. А Искра, отбросив в сторону битое стекло, заковыляла в дальний угол и села, подвернув под себя правую ногу, а левую согнула в колене и упёрлась пяткой в живот. И горько заплакала. А куклы медленно приходили в себя после происшедшего. Сначала они молча стояли толпой, озираясь, потом начали перешёптываться, затем – бурно обсуждать то, чему они оказались свидетелями. А там и стемнело за окном и все поняли, что пора спать. И принялись укладываться в рядок на старом диванчике Джоакино. Не ложилась только Искра – она продолжала плакать, сидя в углу. И даже не подозревала, что в щель под дверью за ней наблюдает пара маленьких буравящих глазок крысы Шушары.