========== Глава 29. Я ищу выход - значит, я уже действую ==========
Теперь Мальвина только и ждала известий от птиц, пообещавших ей выяснить, как добыть паспорт.
Змеи являлись к ней в гости и в доме Карабаса. В этом жилище из камня уже не было щелей, на окнах стояли решётки — Карабас соблюдал осторожность, чтобы куклы не сбежали. Мальвина оставляла на ночь открытым окно в своём чуланчике и змеи проползали к ней через прутья решётки. Она, как прежде, угощала их молоком и беседовала с ними шёпотом, чтобы не разбудить спавших за занавесками Артемона, Пьеро и Арлекина.
Змеи спасли ей жизнь. Дело в том, что когда здание театра было достроено, Карабас-Барабас здорово недоплатил строителям и те решили ему отомстить: ночью просунуть между прутьев решёток зажжённые факелы, чтобы поджечь его. Строители были так обижены, что уже не думали о том, что от пожара могли пострадать невинные. Но змеи, ползшие в ту ночь в гости к Мальвине, увидали толпу людей, шедших с факелами и, встав в стойки, с шипением отпугнули их. Те испугались и принялись кидать в змей факелами, но те ловко уклонялись. И поджигатели обратились в бегство, решив, что место вокруг театра заколдовано и больше не следует туда возвращаться никогда.
Услыхав эту историю, Мальвина ужаснулась. Она сбегала на кухню, и, благо у неё были ключи от шкафчика с продуктами, достала перепелиные яйца, которыми иногда лакомился Карабас-Барабас, сложила их в миску и принесла змеям. Надо было отблагодарить их за спасение хотя бы угощением.
— Здесь больше оставаться нельзя! — вздыхала она сокрушённо. — Но и спасаться бегством тоже неправильно. Не могу же я стать беглянкой на всю жизнь.
— Шшто верно, то верно, беглец не станет победителем! — согласилась с ней самая мудрая пожилая змея Сабина. — Разве шшто временное отступление. Это не есть бегство, это военная тактика!
— Но мне и временно отступить некуда. У меня нет друзей, у которых я могла бы пожить! Разве что дядюшка Джоакино, но Карабаса может подплатить полиции и они придут за мной к нему и заберут раньше, чем я добуду себе паспорт.
— Хорошшо бы тебе укрыться где-нибудь в лесу…
— Ах, право, не знаю… Я совершенно непривычна спать на голой земле, ведь я же могу простудиться, по мне пойдут трещины!
— Мы, змеи, постараемся найти для тебя какой-нибудь удобное жилищще.
— Я буду весьма признательна.
И Мальвина теперь ждала новостей и от птиц и от змей.
А Карабас-Барабас словно терял разум с каждым днём. Он мечтал избавиться от зависимости от Мальвины, чтобы не только она приносила ему деньги. Он решил попробовать не выпускать её на сцену некоторое время, чтобы проверить, могут ли и другие артисты добывать ему такой же доход, какой был от неё.
Его надежды на успех у зрителей сильно питала пьеса «Тридцать три подзатыльника», написанная им. В этой пьесе должны были играть Арлекин и Пьеро, причём, для Пьеро это было самое настоящее тяжёлое испытание, потому что он должен был получать на сцене самые настоящие подзатыльники. Пьеро расстроился до слёз, он возмущался, твердил, что он артист и призван играть роли, а не быть мальчиком для битья. На что Карабас-Барабас взревел:
— Скажи спасибо, что по тебе до сих пор не ходила плётка! Ты спишь на самой настоящей кровати и жрёшь лучше других кукол, а какой от тебя доход?! Ты что, мог мне без этой фарфоровой приносить кучу денег за выступление? Деревяшка! — он с презрением плюнул на Пьеро и попал ему на белоснежную рубашку. — Отрабатывай хоть подзатыльниками, если ни на что другое не способен!
Он по целым дням репетировал эту пьесу с Арлекином и Пьеро и во время репетиции Пьеро также получал самые настоящие побои. По вечерам он лежал на кровати с распухшей физиономией и держался за бока, покрытые синяками.
Мальвина иногда жалела его, приносила ему какао, присаживалась на край его кровати и говорила:
— А вы не хотели бы подумать, как всё можно изменить? Вам когда-нибудь это приходило в голову?
— Нет, — сознавался Пьеро, — никогда. Ведь мы не в силах ничего изменить! Поэтому я думаю только о вас, о неразделённой любви к вам. Пусть мои страдания отвлекут меня от душевных страданий! Но, Мальвина, вы, кажется, сострадаете мне? Неужели у меня появилась надежда на взаимность?
— Вы принимаете сострадание за любовь! — горько вздыхая, отвечала Мальвина. — Но вы ничего не хотите сделать, чтобы вызвать у меня хотя бы интерес к вам.
— Но что я могу? Я всего лишь недостойный поэт!
” — Но ведь я-то могу, — думала Мальвина. — Я, по крайней мере, думаю о том, как всё изменить. Вот, я обзавожусь друзьями, которые могли бы дать мне знания и помочь. Я строю планы, я готова решиться на многое. Я ищу выход — значит, я уже действую. Так как же я могу полюбить того, кто не сильнее меня, не умнее, не решительнее?»
========== Глава 30. Театральный дебют деревянных кукол ==========
Теперь Мальвина посвящала время отдыху в то время, когда другие куклы проходили изнурительные репетиции, после которых им ещё и приходилось быть слугами Карабасу-Барабасу. Мальвина же уединялась в своём чуланчике, сидела в кресле-качалке и читала книги или просто проводила время в раздумьях. Артемон лежал у её ног и дремал.
Наконец, настала пора первого театрального дебюта для деревянных кукол. Карабас-Барабас повёл их на половину, занимаемую театром и всю дорогу грозил, оскалив зубы:
— Ну, деревянные, не вздумайте меня подвести! Дух плёткой вышибу, если что пойдёт не так!
Пока Карабас отсутствовал, Мальвина, посадив Артемона караулить в коридоре, забрела в спальную Карабаса, отперла стальную дверь денежного хранилища, решив взять себе немного денег. Птицы говорили, что паспорт можно купить, значит, деньги будут нужны непременно. Мальвина не считала, что крадёт у Карабаса. Это он всё это время жил за её счёт и обогатился тоже с её помощью. А что в благодарность? Только чувство опасности для неё.
В хранилище оказался целый сундук. Очевидно, амбиции и жадность Карабаса так зашкаливали, что он рассчитывал собрать столько денег, сколько мог был в себя вместить не ларец, а именно сундук. В сундуке был внутренний замок с огромной скважиной и ключ для него был самый большой и тяжёлый в связке. Мальвина отперла его и заглянула внутрь. Денег было не так уж много, только на самом дне, но всё это было золото. Кукла взяла только несколько монет, чтобы не было заметно. Завтра, когда Карабас уйдёт с куклами на половину театра, она возьмёт ещё.
Карабас-Барабас и куклы вернулись где-то через пару часов. Огромная растолстевшая физиономия Карабаса розовела от хорошего настроения. Новые куклы понравились зрителям. Когда на сцену вышли уродцы — горбуны с носами, похожими на огурцы, в бархатных плащах и бородачи в халатах со звёздами, и куклы-девочки в чёрных масках и принялись танцевать «польку-птичку» и петь, зрители прямо покатились со смеху, после долго аплодировали. Да и спектакль «Тридцать три подзатыльника» тоже пришёлся по вкусу.