— Где кирпичи? — грозно проревел он.
— В них больше нет нужды, — ответила Мальвина, — поверьте, в них больше нет выгоды для вас и даже наоборот, это могло бы принести вам убыток.
— Как так?
— Дело в том, что сегодня я обнаружила в куклах зачатки таланта. Уже завтра их можно начать обучать танцам. И в дальнейшем они смогут тоже выступать на сцене и приносить вам деньги. И даже, возможно, подменять меня, если я захвораю.
— Что за бред, — проворчал Карабас-Барабас, но уже менее яростно. Разговор о выгоде и деньгах неизменно успокоил его. — А кто разрешил убрать битый кирпич?
— Но ведь это не добавит вам прибыли, если кукла, у которой обнаружились зачатки таланта, однажды сорвётся с петли шнурка и разобьётся в щепки о битый кирпич вместо того, чтобы учиться делать вам достаток.
— Значит, если они в чём-то не угодят мне, то останутся без наказания?
— Но у вас же ещё есть плётка.
Карабас-Барабас успокоился окончательно и даже повеселел. Он придвинул табуретку к треножнику и начал раздувать в нём огонь.
Мальвина перевела недобрый взгляд на Дьяволино и Прозерпину, стоявших с разочарованными минами на деревянных бледных лицах.
— А вот у этих кукол, к сожалению, никаких потуг талант не существует и в помине, — указала она на них и вздохнула с притворным огорчением. — Сожалею, Карабас-Барабас, но они безнадёжны. К тому же, ленивы и глупы. От них прибыли ждать не придётся.
Лицо Карабаса-Барабаса снова сделалось гневным и он повернул его к Прозерпине и Дьяволино, которые задрожали, как осенние листья.
— Так может, мне их сжечь вместо дров? — прорычал он.
Мальвина ничего не ответила и развела руки в стороны.
Прозерпина и Дьяволино разом заревели, бросились к Карабасу, упали перед ним на колени и завопили:
— Сжальтесь, синьор Карабас! Мы очень послушные, мы готовы делать всё, что вы скажете! Мы будем вашими слугами, мы будем вашими рабами, только не отнимайте у нас жизнь!
Карабасу-Барабасу понравилось то, что куклы унижаются перед ним и испытывают ужас перед смертью. Настроение у него снова поднялось.
— Ладно, сегодня я вас сжигать не буду, — пообещал он. — Однако, мне досадно, что у вас нет таланта и вы не годитесь на то, чтобы приносить мне денежки.
— Так может, наказать их за это? — спросила Мальвина и выразительно посмотрела вверх на балку, в которую был ввинчен металлический крючок над пылающим огнём в треножнике.
— Можно, — одобрил Карабас и, поймав Дьяволино и Прозерпину за петли шнурков, в которые они были замотаны, поднял и повесил над огнём. Они разом заплакали и слёзы их полились в огонь и он зашипел, но не потух.
— Сжальтесь, синьор Карабас! — канючили они. — Мы ведь вам преданы! Мы никогда не бунтовали! Мы были против, чтобы выбросили кирпич, мы отговаривали, мы говорили, что это плохо кончится!
— Я тоже говорила, что это плохо кончится для тебя, Прозерпина, — многозначительно произнесла Мальвина. — А ты не верила. Вы были против, чтобы выбросили кирпич? Значит, вы хотели, чтобы однажды рассыпались в щепки все куклы, что могли бы обогатить Карабаса-Барабаса?
— Нет, всё не так… Позвольте нам объяснить…
Лицо Карабаса помрачнело.
— Ну, хватит! — рявкнул он. — Вы здесь провисите всю ночь! Надо бы кого-нибудь оставить дежурным, чтобы поддерживал огонь под вами, да дровишек жалко, они денег стоят. Так что вам повезёт, если шнурок не перетрётся, пока не погаснет огонь. А то можете и не успеть выскочить из него, как в тот раз! — он расхохотался.
Затем он принялся хватать других кукол за руки, ноги, головы и шеи и бросать в сундук на ночлег.
========== Глава 25. Талант и плётка ==========
Дьволино и Прозерпина так провисели всю ночь на крючке. Когда к утру Карабас-Барабас снял их, они оказались чёрными от копоти и никак не могли отмыться, им пришлось скоблить себя ножами.
Карабас-Барабас настолько вдохновился тем, что у остальных кукол, по словам Мальвины, якобы появились задатки таланта, что на следующий день он отнёс в починку свою старую шарманку. А через пару дней притащил её уже в исправном состоянии.
— Если у кукол есть талант, давай, обучай их выступать на сцене! — сказал он Мальвине. — Пусть поскорее начнут приносить мне денежки!