— Ты научишься писать? — он скептически покривил губы. — Что-то я сомневаюсь!
— А вот научусь! Если вам хочется, Пьеро, я научусь писать! — она вдруг проворно чмокнула его в правую щеку.
— Вот глупая девчонка! — с досадой проговорил куклёнок. — Ну, так иди в школу, что ли!
— А можно мне пойти в школу вместе с вами? — Елена поцеловала его в другую щеку.
— Иди-ка лучше в школу вместе с Буратино! — Пьеро поднялся из-за стола, собираясь куда-то по своим делам.
— Но он не поэт, а мне нравятся стихи! — кукла шагнула к Пьеро, обняла его за плечи, прижав к себе своими сильными резиновыми руками и начала быстро-быстро целовать его лицо — щёки, губы, лоб, нос. Пьеро едва набрался сил оттолкнуть её и выбежал из комнаты.
— Вот ведь назойливая липучка! — раздражённо проговорил он, вытирая щёки и нос после поцелуев Елены. — Вот как с такой помехой стихи сочинять? Нет, чтобы быть ей, как Мальвина — холодной и недоступной, подобно звезде в ночном небе, чтобы поэт имел возможность мечтать и вдохновляться! Как, скажите, быть поэтом? Прямо беда какая-то с этой девчонкой! И чего торчит в нашем театре, не идёт к своим, резиновым?
Елена на самом деле не очень стремилась в общество резиновых кукол, хотя иногда наблюдала за ними в окно из большой комнаты с камином.
Резиновые куклы были похожи на Елену — такие же пухлощёкие, курносые, полногубые, с простодушными глазами, смазливенькие, как и положено настоящим куклам. Живой резины было слишком много, мастера кукольных дел только успевали отливать из неё кукол, а придумывать для каждой из них отдельное оригинальное лицо не хватало ни времени, ни фантазии. Куклы могли отличаться друг от друга разве что цветом кожи — у кого-то она была темнее, у кого-то светлее; глаз — синих, карих, зелёных, серых; волос — льняных, светло-русых, тёмно-русых, чёрных.
Эти куклы строили свой мир — домики в два-три этажа, с красными и голубыми крышами, раскрашенные в яркие красочные цвета; распахивали огородики и засеивали их семенами тыквы, бобовых, лука, чеснока и других овощей; копали колодцы; сажали фруктовые деревца. По вечерам они разводили костры, варили на них похлёбку, плясали вокруг них и пели. И время от времени ходили на спектакли в театр «Молния».
Но Елену всё равно не манил их мир. Пьеро ей нравился больше, чем мир резиновых кукол.
Мать и отец склонились над колыбелью. Маленькая новорожденная дочь смотрела на них огромными голубыми, как небо, глазами.
— Ты самая красивая, моя девочка! — произнёс отец. В руках его оказался крошечный чёрный кудрявый щенок породы пудель. Он показал его дочери, хотя младенец ещё не мог понять и оценить подарок. — Пусть этот щенок растёт вместе с тобой и всегда тебя защищает и оберегает! — и положил собачку рядом с девочкой.
Маленькая дочь улыбнулась бессмысленной улыбкой ребёнка, которому было всего несколько дней от роду…
КОНЕЦ