Моисей задумался. Вчера Осия чуть не расплакался, услышав о казненном Шаллуме, сегодня разволновался, узнав историю об убийстве сынов Хеврона. Что же здесь не так? Ведь Навину, хоть и молод еще, не в одной схватке участвовать доводилось. С аморреями сражался, с амаликитянами воевал. Крови и слез насмотрелся. Почему же эти истории двадцатилетние на Осию так влияют? Что в них особенного? А ко всему еще и шрам проклятый.
Но в голову ничего не приходило, потому Моисей продолжал спокойным голосом:
— Самое важное в этой истории, Осия, не то, как к друзьям и врагам относится, а как решения принимать правильно. Помнишь, ты спрашивал вчера? Так вот, людей на две большие группы разделить можно. Одни только на результат смотрят, все думают, как цели побыстрее достичь. Назовем их «цельными». Они быстро добиваются всего, но остальные «цельных» не любят, эгоистами считают. За то, что черствые чересчур, только о себе и собственной выгоде думают, а если нужно, то и по трупам пойдут, чтобы своего добиться. «Цельные» хорошо знают свою Силу и чужую Слабость. А вот чужой Силы обычно не замечают, потому и не могут других за собой вести.
Моисей посмотрел на ученика, тот ответил прямым взглядом. Старый вождь кивнул легонько и продолжил:
— Зато второй тип людей больше на отношения с людьми внимание обращает. Чтобы проще было, будем их «относительными» звать. Таких в любой компании полно, простые люди к ним тянутся. С «относительными» всегда весело и интересно. Да и Силу они готовы без проблем одолжить, а Слабость чужую, наоборот, на двоих разделить, чтобы нести легче было. Правда, обычно «относительные» всю жизнь в бедняках ходят, и большинство их помыслов благих только мечтами и остаются.
— Учитель, а можно быть и «цельным» и «относительным»?
— Нужно, Осия. Только такой лидер успеха добьется.
Моисей заговорщицки взглянул на ученика. В глазах старого вождя заплясали загадочные огоньки.
— Но настоящий лидер еще и тайну важную знает. Простым людям неведомую.
Моисей перешел на шепот:
— Недостаточно объединить в себе «цельного» с «относительным». Нужно к ним еще «авторитетного» добавить. Потому что успешный вождь всегда об авторитете своем заботится. А когда решения принимает, каждый раз все три категории учитывает.
Осия непонимающе помотал головой, но Моисей продолжал, как ни в чем не бывало, выпрямив указательный палец:
— Главное, что нельзя выпустить ничего. Забудь о результате, оставь одни отношения с авторитетом — и люди вначале любить и уважать будут. Но потом возненавидят, потому что никаких улучшений не увидят. Кто жил в горе и бедности, там и останется, кто в достатке — все потеряет. Обычно век таких лидеров недолог. Или враги с престола скинут, или свои же на копья поднимут, когда терпение лопнет.
Моисей разогнул средний палец:
— Если об отношениях не вспоминать, люди в трепет будут приходить только от того, что кто-то имя вождя упомянет. Приказания беспрекословно выполнять станут, страх в сердцах поселится, а рядом уверенность, что их вождь в любой схватке победить сможет. Но одним страхом тоже не всего добьешься. Талантливые люди будут к соседям бежать, где отношения получше. Придется союзников либо силой, либо деньгами удерживать, причем, чем дальше, тем больше средств тратить. Конец всегда одинаков: пока правитель в расцвете сил — все хорошо, но стоит ему пошатнуться, как империя рушится, вчерашние вассалы отхватывают куски пожирнее и сами править начинают.
Большой палец присоединился к двум другим:
— Но хуже всего, когда нет у вождя авторитета настоящего. Тогда люди вроде и довольны, вроде и живут неплохо, но правителя своего не уважают нисколько. И случись самому малому потрясению произойти, как все государство разрушается, словно домик, на песке поставленный. Поэтому, Осия, помни об этом, решения принимая.
Навин задумчиво помалкивал. А у старого вождя внезапно появилась смутная догадка. Глаза Моисея сузились, но он продолжал ровным голосом:
— Хотя в решениях повседневных редко удается все три фактора выровнять. Вот и приходится отдавать предпочтение когда результату, когда отношениям, когда авторитету. Главное, чтобы в долгосрочном итоге все учтено было.
Осия по-прежнему молчал, и Моисей решил проверить подозрения. Нарочно громко он произнес:
— А в случае с Аароном и сынами Хеврона, на кону мой авторитет стоял. Чтобы брата Мариам удержать, пришлось показать, что я умею быть и безжалостным. Да, отношениям это не помогло нисколько, на результат общий никак не повлияло, зато заставило Аарона слова мои уважать.
Осия вдруг с вызовом посмотрел на Моисея:
— А не слишком ли плата высокая, за авторитет какой-то?
Так вот в чем дело! Вот что Осию изнутри гнетет! Теперь бы еще причину выяснить. Но решил Моисей не спешить, вместо того вскочил на ноги и посмотрел на ученика строго:
— Какой-то? Это ты об авторитете? Да от этого все будущее народа нашего зависело! Ведь в любом начинании половина успеха и неуспеха авторитетом определяется. Потому береги его, как зеницу ока. Случись беда, доведись потерять всех людей преданных и богатства несметные, если авторитет сильный имеешь — быстро все назад восстановишь. А без него — по миру и пойдешь, бедняком без кедета медного за пазухой. Ты еще молод, Осия, но повзрослеешь — поймешь, что настоящий авторитет половины доброго войска стоит.
Мысли Моисея были далеко, все пытался понять, как с учеником быть. Что тот болезненно воспринимает любые упоминания о жертвах людей израильских, понял уже Моисей. Но от чего так происходит, пока оставалось загадкой. Не решив которую, нельзя было обучение заканчивать и вниз спускаться.
Тяжелые раздумья никак не отражались на лице Моисея, который продолжал поучать:
— Кстати, вот и правило первое заповеди «Бей друзей и врагов прощай!», как авторитет поддерживать. Помни всегда, что не имеешь ты права наказывать чужих людей. Но и не имеешь права не наказывать друзей. Про чужих — ясно все. На то они и чужие, чтобы свободу и волю их уважать. Но если человек друг тебе, то к нему в семь раз строже будь. Иначе произойдет то, что у меня с Аароном. Прощал я ему прегрешения мелкие. Не наказал за убийство командира гарнизона — помнишь, чем все в итоге обернулось? Выговорил строго несправедливое решение по Шаллуму, но не покарал никак. Так у него в сердце обида поселилась. Позволил Аарону головы сынам Каафа заморочить. Вот оно все бедой большой и обернулось.
Моисей давно научился, даже серьезный разговор ведя, совсем о другом думать. И сейчас все мысли были одним заняты. Как быть с Осией? Ведь всего одна ночь и день остались, а Моисей так и не понял, можно ли на молодого Навина рассчитывать. Не подведет ли в трудную минуту, не дрогнет ли рука, проявляя слабость? Но голос звучал ровно, только глаза цепко скользили по лицу молодого вождя:
— И второе знание заповеди «Бей друзей и врагов прощай!» службу верную сослужит. Слушай врагов. Наблюдай за врагами. Думай, как враги. Тогда никто страшен не будет. Ведь самое опасное — пренебрежение к врагам. Оно, конечно, для души всегда приятно — осознавать силу свою, но помни, что выбирать следует: хорошо сейчас — плохо потом или плохо сейчас — хорошо потом. Так лучше пусть сейчас я себя неуютно почувствую, когда увижу, что враги сильнее, чем потом за это головой поплачусь. К тому же у одного врага можешь большему научиться, чем у сотни мудрецов. Те обычно только рассуждать умеют, а враг — опыт свой десятками ошибок шлифует.