— Подожди, Аарон. Я хочу добавить, что горжусь твоим мужеством. Одни скрывали бы правду до конца, окажись на твоем месте, другие — искали бы виновных вокруг. Но недаром ты стал сотником. И я по-настоящему ценю, что ты не о себе думаешь, но о благе всего народа израильского.
Изумленный Аарон переводил взгляд с вождя на евреев, а Моисей говорил дальше, не давая никому вклиниться:
— Я хочу помочь тебе и первым произнести то страшное слово. Но прошу всех об одном, — Моисей обвел площадь строгим взглядом, — как бы пугающе оно не звучало, все останутся на своих местах. Вы меня поняли?
Люди один за другим закивали, напряженно глядя на Моисея и Аарона.
— А ты Аарон готов?
Молодой сотник продолжал ошарашено смотреть на Моисея, не понимая, что тот несет. Но вождь не стал дожидаться ответа:
— Тихо. Сейчас вы узнаете правду, и ваша жизнь изменится навсегда.
Моисей медленно поднял руку и вдруг резко выпрямил, показывая на покрытую лиловыми прыщами щеку Аарона:
— Проказа!
Толпа тотчас зашумела, заволновалась одновременно со всех сторон. Люди в передних рядах бросились назад, стоящие за ними не пускали, пытались сами пятиться, а задние, кто не расслышал, наоборот, тянулись вперед, чтобы понять, в чем дело. Те, что находились ближе всех к Аарону, сразу же разбежались во все стороны.
Как Моисей их понимал. Не было страшнее болезни, чем та, что съедала плоть заживо. Проказа приходила без предупреждения, уродовала половину селения и уходила так же внезапно. Покрывала лицо, руки, ноги глубокими нарывами, человек становился похож на полуразложившегося мертвеца. Пожирала горло и нос изнутри, и человек не мог ни есть, ни дышать. В Египте проказу считали карой богов. Больного тотчас выселяли в пустыню. На верную смерть. Никто не отваживался приносить прокаженному воду или еду.
Но сейчас куда опаснее смертельной заразы были страх и паника. И словно в подтверждение его мыслей справа раздался пронзительный визг: видно кого-то крепко зажали в давке.
Моисей вскочил и закричал:
— Стойте. Вокруг места Истины две сотни Левитов и Симеонов стоят с луками наготове. Если кто побежит — стрелять будут без предупреждения. Тихо, я еще не все сказал.
Угроза сработала, евреи неохотно замерли, кое-кто начал осторожно оборачиваться. Вокруг Аарона образовался огромный пустой круг. И хотя люди стояли вплотную друг к другу, никто не желал делать ни шага к прокаженному сотнику.
— Мы не оставим верного товарища в беде. Каждый день один из нас будет носить еду и воду в пустыню Аарону. А через месяц, если язвы сойдут, вождь семейства Каафов вернется в наш лагерь.
На Аарона было страшно смотреть. Он ожидал, что Моисей будет сопротивляться, доказывать невиновность, возможно даже попытается его убить. Но чтобы предательски опорочить на глазах у всех! Аарон никак не ожидал такого коварства. Все худшие опасения о Моисее подтвердились. Нет, он этого так не оставит.
Аарон поднял голову и собрался воззвать к израильтянам, как вдруг увидел сотни испуганных лиц, что в упор смотрели на него, вернее на его щеку.
Впереди всех стояла черноволосая девушка. Нееестественно синие глаза были широко распахнуты и в упор разглядывали его лицо. Аарон инстинктивно нащупал один из прыщей. Толпа выдохнула и качнулась прочь. В воздухе застыло такое ощущение ужаса, что Аарон внезапно отчетливо понял: никто из этих людей не бросится к нему на помощь. Даже верные сыны Каафа и те отводили взгляды, когда он смотрел им прямо в глаза.
Только тут Аарон осознал весь расчет Моисея. Тому таки удалось найти то, чего люди боялись больше смерти…
— Сыны Хеврона из колена Каафа собирались Аарона освободить по дороге в пустыню.
— Сколько их было?
Махли принялся загибать пальцы на здоровой руке:
— Иерия, Амария, Иахазиил, Иекамам. Плюс еще трое.
— А остальные люди Аарона?
— В порядке. У них сейчас старый Узиил за старшего. Человек разумный, глупостей делать не станет. Хевроновы сыновья с ним разругались насмерть, когда он не захотел Аарона вызволять.
— Что с заговорщиками стало?
— Мои левиты в кольцо взяли. Ждут твоих приказаний, Моисей.
— Сюда ведите. Покажем Аарону, как дорого его безрассудство может стоить. Глядишь, и образумится.
Через пару минут Моисей и Аарон сидели на двух валунах посреди пустыни в получасе ходьбы от лагеря, а перед ними стояли на коленях семеро Каафов. Руки связаны за спиной, на шеи наброшены петли — чтобы дергаться несподручно было. За каждым высился левит с грозным хопешом в руках.