Моисей умолк на полуслове. Рядом прошла Сепфора, мягко кивнула мужу. Моисей тотчас расцвел, лицо озарилось улыбкой, потеплевший взгляд проводил фигурку жены, пока та не скрылась из виду.
— Так о чем мы говорили? — посмотрел Моисей на собеседников.
— Не о чем, а о ком, — усмехнулся Иофор. — О том, кто тебя десять лет назад к жизни вернул…
Аарон тяжело дышал. Все, он уже мертв? А почему так светло вокруг? Руки сами собой потянулись протереть глаза, когда юноша вздрогнул и резко сел. Он недоуменно уставился на ладони, покрытые засохшей красной коркой. Что это?
Взгляд пробежал по облакам, закрывшим солнце, по рыжим отрогам гор, по знакомым валунам вокруг и остановился на двух половинках змеи, что валялись у ног Аарона. Молодой сотник еще раз посмотрел на руки, потом на грудь — все заляпано кровью.
Выходит, в беспамятстве он не отпустил гада, а разорвал пополам. И, видать, потом долго высасывал змеиную кровь, недаром во рту до сих пор странный привкус стоял.
— Нет! — Аарон с силой ударил по земле, неудачно подвернувшийся острый камень расцарапал кулак. — Нет! Нет!
Почему боги не дают ему легкой смерти? Зачем заставляют страдать под пекущим солнцем?
— Что я вам сделал? Чем не угодил? — крик взлетел к набежавшим облакам, отразился от горных вершин и затерялся в бескрайних просторах пустыни. Только в ушах долго стоял гул далекого эха. Хотя нет, было что-то еще.
Аарон вскинул голову и прислушался. Два дня в пустыне научили различать завывания ветра и шорохи песчинок. Новый звук оказался непохож ни на что. Слишком уж мерные поскрипывания доносились из-за песчаного холма.
Поднявшийся ветер прогнал облака, солнце опять весело засияло. И тотчас по телу побежали струйки пота, унося прочь драгоценную влагу. Аарон передвинулся подальше в тень. До вечера он-то наверняка дотянет, а потом? Ладно, ночью не жарко, можно выдержать. А как завтрашний день пережить? Аарон вздохнул и погрузился в горестные мысли, как вдруг опять услышал странные звуки.
Еще вчера он, не задумываясь, вскочил бы на ноги и взбежал на холм, выясняя, что случилось. А сегодня в Аароне боролись живое любопытство юности с апатичной безнадежностью старости.
Что происходит? Неужто он постарел на полвека всего за день? Аарон заставил себя встать и сделать несколько шагов.
Острый слух не подвел — из-за холма на самом деле приближался человек. Низкая фигурка, с головой укутанная в платок, выдавала женщину, торопливые шаги указывали на юный возраст. Вот уж никак не ожидал Аарон, что встретит кого-то в жаркой пустыне.
Первое волнение улеглось, вместо него в душе опять закипел гнев. Неужели Моисей считает, что достаточно поменять рослого воина на хрупкую девушку, чтобы растопить сердце Аарона? Что ж он встретит посланницу предателя, как подобает.
Когда девушка подошла совсем близко, Аарон шагнул из тени на солнце. Незнакомка испуганно ахнула и остановилась на месте.
— Что тебе надобно? — Аарон постарался, чтобы голос звучал посвирепее.
Девушка не отвечала. Только большие глаза испуганно перебегали с лица на руки молодого сотника. Аарон пригляделся. Им наверняка приходилось встречаться раньше, в израильском лагере, облик казался смутно знакомым, но до сих пор Аарон в пылу сотничих забот никогда не обращал внимания на юную израильтянку. Посланница Моисея была явно недурна собой: кучерявые темные волосы обрамляли неестественно светлые для этих мест скулы, рассыпанные вокруг носа крохотные веснушки придавали по-детски невинный вид. Но главное — огромные, на пол лица, глаза цвета ясного неба. Они, не мигая, глядели на Аарона.
Тут молодой вождь вспомнил. Это была та самая девушка, что громче всех кричала «Нет!» Наасону, бросившемуся в шатер с гепардом, это ее синие глаза провожали изгнанного Аарона с места Истины.
Отчего-то юноша смутился. Он посмотрел на свои руки и представил, что сейчас видит незнакомка. Перепачканные бурой пылью щеки, вдобавок измазанные змеиной кровью. Слева от носа — струпья от обоженных солнцем прыщей, в глазах — голодный блеск, подбородок ощетинился редкой козлиной бородкой. Бр-рр. Он бы сам, наверное, от такого зрелища в обморок свалился.
Стоп. Он что ее жалеет? Приспешницу Моисея?
Во взгляде юноши опять сверкнула злоба, и Аарон грубо повторил:
— Зачем пожаловала?
Незнакомка не ответила. Она молча глядела на Аарона, и молодому сотнику вдруг показалось, что в девичьих глазах, цвета спокойного теплого моря, он видит не отвращение испуганного подростка, но вполне взрослую материнскую жалость к непутевому сыну. Так иногда посматривала на Аарона Мариам. Внезапно захотелось, чтобы незнакомка обняла, пожалела. А он бы прилег к ней на колени, свернулся калачиком, прижался к груди.
Аарон помотал головой, чтобы прогнать наваждение и опять разозлиться. Все без толку, гнев не возвращался.
Вместо этого внутри заскребла мысль, что он не замечает чего-то важного. Аарон никак не мог понять чего. Вдруг дошло: он смотрел на девушку сверху вниз, чего почти никогда не случалось с остальными. Незнакомка оказалась ниже ростом, чем он!
Опять появилось желание обнять, но совсем по-другому. Защитить от напастей дикой пустыни. На этот раз Аарон почувствовал себя очень сильным и взрослым.
Да что это с ним происходит? Почему кидает то в жар, то в холод? Почему сначала хочется схорониться в девичьих объятьях, потом, наоборот, заслонить собой?
— Меня зовут Елисавета. Я — сестра Наасона. Того самого, что на Ное — дочери Целофхада — женился, через суд богов пройдя.
Голос журчал весенним горным ручейком, то взлетая перезвоном капели, то опускаясь глухим рокотом стремительной воды.