Они вышли во двор. Абдулла замешкался у двери, которая никак не хотела закрываться. Он нагнулся, поднял камень и спрятал за пазухой.
— Хорошая ночь, — сказал Абдулла, — луна народилась вчера и еще не дает тени.
— И видно хорошо.
Они отошли от дома и остановились в густой тени скалы.
Керим прокричал козодоем. Ему ответили.
— Вас двое? — спросил Абдулла.
— Двое, — ответил Керим и тут же тяжело осел на землю.
В темноте не было видно ни как Абдулла коротко размахнулся, ни как Керим упал, ни как Абдулла быстро, бесшумно связал его и взял оружие.
Из дальней расселины вышел человек. В призрачном свете звездной ночи он казался тенью, неплотной, мерещущейся.
Пройдя половину пути до скалы, в тени которой стоял Абдулла, он снова прокричал козодоем. Услышав ответ, двинулся дальше.
У самой границы призрачного света и густой тени его остановил окрик:
— Стой! Руки вверх!
Человек метнулся.
Грохнул выстрел.
Человек припал на ногу, застонал.
— Руки вверх! — властно скомандовал Абдулла.
Человек повиновался.
Абдулла быстро обыскал его и тоже связал. Потом еще три раза выстрелил вверх.
Когда с заставы прискакала группа, Абдулла сидел на камне, а рядом с ним — жена. Около них лежали двое связанных нарушителей.
Пересыпая слова проклятиями, Керим стал кричать, что Абдулла — бывший контрабандист.
— Это правда, начальник, — сказал Абдулла. — Это было тридцать лет назад. Было.
— Мы знаем, Абдулла. Знаем, что тридцать лет после того ты был честным человеком, Абдулла. А сейчас показал себя отличным солдатом. Солдатом второй линии...
Ночной попутчик
Когда Анна подбежала к остановке, то увидела в ночной темноте лишь красные стоп-сигналы ушедшего автобуса.
«Вот несчастье! — с досадой подумала она. — Надо же было так заболтаться у Ксюши!».
Ждать автобуса, который с трехчасовыми промежутками ходил в припограничную деревню, где она жила, не хотелось. Девушка долго стояла на обочине, решая, что лучше сделать: вернуться к подруге, тоже учительнице, и переночевать у нее или пойти пешком. До села было километров десять. Анне не раз приходилось возвращаться в село запоздно, и она хорошо знала дорогу, сбегающую с одного лесистого холма на другой.
Анна посмотрела в другую сторону, словно надеясь на необыкновенное: увидеть очередной автобус. Но необыкновенного не произошло.
Вздохнув, Анна снова посмотрела в сторону ушедшего автобуса, теперь уж ясно осознав, что придется идти пешком. Первый автобус будет лишь в половине десятого утра, а занятия в школе начинаются в девять.
Ей нельзя опаздывать на урок. Она вообще должна прийти в школу пораньше и поделиться радостью с директором и учителями. В районном отделе народного образования ей удалось выхлопотать целый тюк наглядных пособий, а это что-нибудь да значит.