У края глубокого оврага Дамка остановилась и села, всем видом показывая, что привела мальчика туда, куда нужно.
Витя огляделся. И не заметил ничего подозрительного. Никаких зверей поблизости не было.
Стояла послеполуденная лесная тишина. В это время даже деревьями и травами овладевает истома. Зной выжимает из них аромат, и листья висят понуро, а травы точно готовы увянуть.
— Зачем ты привела меня сюда? — спросил мальчик у собаки.
Дамка лизнула языком свой нос и вильнула хвостом. Вероятно, по-собачьи это должно было означать: «Присмотрись внимательнее».
Мальчик понял ее именно так и присмотрелся.
У крутого обрыва он заметил в высокой траве примятую полосу.
— Прошел кто-то, — решил он.
Став на четвереньки, мальчик с тщательностью следопыта стал разглядывать примятую траву.
Шли двое. Мужчины: отпечатков было четыре и очень больших.
Но вот куда прошли двое мужчин?
После первого беглого осмотра следовало сказать: к границе. Носки сапог указывали туда.
Однако все остальное, что знал мальчик, говорило против этого предположения.
Когда Мальчик-с-пальчик бывал с ребятами из своего класса на заставе, ефрейтор Козырев показывал им такие «фокусы», которыми издавна, но очень упорно пользуются нарушители границы, стараясь сбить с толку погоню. Они либо идут некоторое время задом наперед, либо им шьют специальную обувь с каблуками впереди. Пограничников эти «фокусы» давно не обманывают, разве только слишком молодые поддаются на такой обман. Скорее всего, нарушители «фокусничают» для своего успокоения.
Но пограничники отлично знают повадки врага. А ефрейтор Козырев даже мальчишек научил различать правильное направление, по которому прошел человек, независимо от того, куда смотрят носки сапог. В общем-то это не так и трудно.
Следы всегда глубже вдавлены в сторону движения. И хотя носки сапог прошедших здесь недавно мужчин смотрели в сторону границы, вдавлены следы были больше в сторону тыла и почва сдвинута со стороны каблуков, а не носков, как обычно.
Значит двое мужчин шли задом наперед. Они шли от границы, делая вид, что направляются к рубежу.
Мальчик-с-пальчик задумался.
Что ему делать? Бежать к дедушке?
До кордона пять километров. Да обратно им с дедушкой идти еще пять. Сразу сообщить о замеченных следах на заставу? До заставы — семь километров.
Пока он добежит до заставы или до деда, пройдет не меньше двух часов.
Те, кто идут задом наперед от границы, тоже не станут стоять на месте. До ближайшей железнодорожной станции пятнадцать километров. Если они поднажмут, как следует поднажмут, а они явно постараются это сделать, то, пожалуй, успеют дойти до станционного поселка.
И уж, конечно, там их найти будет труднее, чем застигнуть в лесу.
Что же делать?
— Что же делать? — спросил мальчик у собаки. — Раз ты их почуяла, здесь они прошли недавно.
Дамка быстро дышала, далеко высунув язык из пасти, и часто облизывала им свой нос.
Мальчик понял это так, что Дамка по-своему, по-собачьи, тоже обдумывает создавшееся положение.
— Дышишь-дышишь, — сказал мальчик, — а никакого от тебя толку. Все равно ничего не придумаешь. Постой. Пошлю я тебя к деду с запиской. Он сразу все поймет.
Мальчик достал из сумки тетрадку и написал деду, что преследует неизвестных, которые перешли границу. Потом он вложил записку в ошейник и отправил Дамку на кордон. Собака поняла его и бесшумно исчезла в овраге.
Мальчик-с-пальчик пошел по следам.