Плагг подлетел к лицу подопечного и принялся тереться головой о щёки Адриана, пытаясь успокоить по-своему. Квами знал, насколько болезненно Агрест переживал нервные срывы своей возлюбленной Леди, особенно если никак не мог ей помочь.
— Иногда справляться с подобным приходится в одиночестве, — заметил Плагг.
Адриан согласно хмыкнул.
— Знаю. Но я всё равно… ладно. Если она оставит какое-нибудь сообщение, то, будь добр, дай знать.
— Даже если ночью?
— Да.
Остаток дня Адриан провёл, бесцельно слоняясь по комнате. Он прошёл скалолазный маршрут ещё раз пятнадцать, прежде чем ему попросту надоело нарезать круги под потолком; перебрал диски с аниме и фильмами, отложив те, которые должны понравиться Ледибаг; заслушал несчастного Бетховена до слуховых галлюцинаций и, наконец, лёг спать.
Чтобы вскочить с постели уже через полчаса, напугав при этом задремавшего на подушке Плагга. Вместо привычного чёрного провала Адриан увидел кошмар.
Давно у него плохих снов не было.
Поняв, что уснуть снова не выйдет, Адриан сел за пианино и бессмысленно перебирал клавиши, — кажется, у него даже что-то выходило, — пока вновь не почувствовал сонливость. Тогда он вернулся в кровать к храпящему квами, упал на подушку и тотчас вырубился.
Новый кошмар, полный неясных картин, выдернул его из сна через сорок минут. В этот раз на пианино он играл более осмысленно: прошёлся по любимым сонетам и едва не вывихнул пальцы, пытаясь ускорить Прелюдию Баха. Кажется, минорную?.. он помнил ноты.
Сон, пианино, сон, пианино. К семи утра Адриан сам себе напоминал сломанного андроида: вроде бы хорошо выглядит, но движения нервные, а глаза будто из стекла. Не улучшило ситуацию даже сообщение от Ледибаг, где девушка спрашивала, в порядке ли Нуар.
Естественно, не в порядке. Но, поскольку у Адриана не было никаких физических увечий, он заверил Ледибаг в обратном. Не стоило его леди ещё и за него волноваться.
В коллеж он собирался с большим воодушевлением. Во-первых, ему хотелось похвастаться тем, что он смог переубедить отца и сам себе отменил домашний арест. Во-вторых, сегодня был вторник — приятный день подарков.
Ледибаг никогда не пропускала вторники. Так что хотя бы по наличию презента он мог бы понять, насколько именно она в порядке.
До коллежа его довёз Горилла; Адриан успел ещё раз вырубиться в машине и едва не напускал сонных слюней на обивку салона. Распрощавшись с водителем, Агрест выбежал навстречу урокам и школьным будням с воодушевлением, которого не ощущал.
Больше всего ему хотелось просто поспать.
Он вбежал в класс и едва не осел от облегчения: на его парте стояла огромная коробка в простой крафтовой бумаге. Отлично.
— Утро, Агрест! — окликнул Адриана Ким. — Давай, открывай коробку, мы хотим узнать, что внутри!
Одноклассники подтянулись к парте Адриана, сидящий рядом Нино приветственно коснулся козырька кепки и улыбнулся — радовался появлению друга. Всем было интересно, что такого подарил тайный воздыхатель, что для этого потребовалась огромная коробка. Она была раз в пять больше, чем обувная.
Адриан на ватных ногах подошёл к подарку и, не нежничая, содрал упаковку. Скомкал ту в плотный шар и кинул в корзину около учительского стола.
Попал, даже не глядя. Парни одобрительно заулюлюкали. Адриан раскрыл подарок, и с наслаждением вдохнул сладкий лёгкий аромат.
В коробке были круассаны. Много круассанов. Столько Адриан видел только на прилавках в пекарне родителей Маринетт. На самом деле много! Естественно, он пригласил одноклассников к угощению. В него самого бы всё это великолепие просто не влезло бы!
Круассаны были вкусными: это подтверждал и довольно бормочущий Нино, и одобрительно переговаривающиеся одноклассники. Выпечку взяла даже привередливая обычно Хлоя, что говорило о качестве подарка.
И вот теперь, когда одноклассники довольно чавкали, Адриан вертел в руках сопроводительное письмо. То было, наконец, написано по всем правилам романтических аниме: небольшой конверт с котятами, — он умилился, поскольку точно был уверен, что Ледибаг не знает о его втором я, — запечатанный наклейкой-цветочком. Внутри — приятно пахнущая бумага нежно-жёлтого цвета. И ровные строчки, выведенные на этот раз без трафаретов или попыток сделать их обезличенными.
«Неделя у меня выдалась сложной, так что прости, сегодня без особых подарков.
Наслаждайся круассанами и не забудь поделиться с одноклассниками!
С любовью.»
Адриан несколько раз перечитал это крошечное письмо, особенно останавливаясь на последней строчке. «С любовью», ха. С любовью!
Но главным было всё-таки не это, а почерк. Настоящий почерк его леди.