Поэтому он кивнул и вышел из кабинета, на ходу доставая телефон из кармана. Набрал смс Натали, чтобы та помогла отцу с очередным приступом, и пошёл в свою комнату.
Больше всего на свете он хотел спать. И, возможно, немного покричать в подушку. И, может быть, поколотить кого-нибудь.
В комнате он безучастно осмотрелся по сторонам и направился в сторону скалолазной стенки. Плагг, вылетевший из-под рубашки, с небывалым скептицизмом смотрел на то, как Адриан цепляется за выступы и неторопливо поднимается вверх.
— Это тебя успокаивает, что ли?
— Раньше я часто сбрасывал нервы так. Пройдёшь маршрут раз десять — и как новенький.
— Раньше у тебя не было меня. Что, мало по крышам бегать и по настоящим стенам лазать? Ты вроде забросил эту имитацию паркура, когда получил Талисман.
Адриан сцепил зубы и перешёл со стены на потолочные поручни.
Он бы хотел, конечно, сказать Плаггу, что дело не совсем в физической нагрузке. Право слово, после ночных патрулей и акум всё это… скалолазание… яйца выеденного не стоило. У него даже руки не напрягались, когда он перебрасывал себя с одного поручня на другой. Нет, дело было в другом: совсем недавно по этому же маршруту ползала счастливая до абсурда Ледибаг.
Ледибаг, которая сегодня едва не умерла.
Ледибаг, лицо которой было покрыто кровью и грязью.
Ледибаг, которая пострадала из-за того, что Кота Нуара не было рядом.
Он прошёл маршрут трижды, не спускаясь на пол, прежде чем кровь перестала бурлить в венах. Для хоть какого-то успокоения мыслей пришлось сделать ещё четыре круга. Плагг всё это время ел сыр: кусок за куском, кусок за куском.
— Я надеюсь, что ты сейчас не загоняешься, пацан. Если в твоей голове есть мысли типа «я должен был быть там», то ты пересмотрел своих японских мультиков и начинаешь думать шаблонами поняшных тян.
— Спасибо, успокоил.
Адриан примерился к следующему выступу. Прежде чем ухватиться за него, он вытер ладонь о джинсы: кожа вспотела из-за нервов и дурных мыслей.
— Нет, я серьёзно, пацан. Твоей вины в произошедшем столько же, сколько кошачьего корма в моём рационе — то есть, ноль. Ясно? И не смей думать по-другому.
— Я всё это понимаю, — пробормотал Адриан, подтягивая себя на потолок. — И понимаю, что я сделал всё, что мог. Но от этого не менее паршиво.
— О… да ты только что вырос в моих глазах. Никаких страданий и самобичевания?
Адриан отрицательно мотнул головой и расслабился, повиснув на потолочных поручнях. Задумчиво покачал ногами, позволяя телу мотыляться туда-сюда, как большой качели. Медленно поднял ноги до параллели с полом и так же неспешно опустил.
— Вот и отличненько, пацан. Но тогда у меня вопрос: чего психуешь?
Высота была достаточной, чтобы, спрыгнув, Адриан мог получить вывих и перелом. Поэтому он схватился за следующий поручень, и за следующий, пока не перешёл на стену, а после и на пол.
— Просто ситуация. Каждый справляется как может. Ты вот, например, ешь сыр.
— Я всегда его ем!
— Не в таких количествах.
Адриан собрал обёртки от камамбера, разбросанные вокруг квами, и ласково погладил котёнка по лобастой голове. Плагг закатил зелёные глаза, но показательно-громко замурчал.
— Я просто люблю камамбер, пацан. Никаких нервов, мне же не шестнадцать!
— Мне шестнадцать, так что я могу нервничать.
— Тебе скоро семнадцать, так что нет, не можешь. Уже совсем взрослый Кот! Иные Нуары в таком возрасте уже котят имели!
Адриан неопределённо дёрнул плечом и скомкал сырные обёртки. Пахли они… ну, камамбером. Привычный запах, напоминающий носки недельной давности, который теперь у Адриана ассоциировался с защитой и дружбой.
— Знаешь, а ведь у Ледибаг сейчас наверняка истерика, — заметил Адриан, выкидывая обёртки в мусорку под рабочим столом. — А я даже ей помочь не могу.