Маринетт была готова умереть.
Почему Адриан нахмурился, прочитав то, что она написала? Ему не понравилось признание? Он недоволен тем, что она писала без шаблона? Он против внеплановых подарков? Он… да что не так-то?
Не разворачивая подарок, Адриан встал из-за парты и пошёл… Маринетт едва не проглотила язык: парень подошёл к Хлое.
Буржуа выглядела не менее удивлённой, чем Маринетт себя чувствовала.
— Что-то не так, Адрикинс?
— Можешь посмотреть?
Он протянул Буржуа листок, который Хлоя взяла кончиками пальцев.
— Конечно могу… ты решил мне признаться в любви? Почему не твой почерк?
— Почерк… это записка от подарка. Сегодня не по шаблону. Может, ты узнаешь, кто написал?
Сердце Маринетт ухнуло в пятки. Буржуа действительно знала почерк каждого в классе: выучила на спор, на который девушку развёл Ким. К тому же, Хлоя могла подделать любой из почерков — это было второй частью их пари.
Заполошно вспоминая, не оставляла ли в строчках признания приметные чёрточки или завитушки, Маринетт едва не пропустила ответ Хлои:
— Нет, Адрикинс, совсем никак. Человек явно постарался, буквы практически идеальные. Единственное, что могу сказать — твой даритель волновался. Слишком сильно давил при написании.
Адриан скомкано поблагодарил подругу детства и вернулся на своё место. Листок с признанием он аккуратно сложил и убрал в задний карман джинсов.
— Бро, это что сейчас было?
— Ну, я попросил помощи у Хлои… она не смогла мне помочь.
— Да это я и сам видел. Что случилось такого, что ты обратился к ней? — Нино поправил кепку и посмотрел на друга абсолютно круглыми глазами. — Сам же говорил, что она навязчивая, и с ней лучше не контактировать.
— Я не так говорил, — огрызнулся Адриан. — Просто… ну, мне показалось странным, что подарок не во вторник. Вдруг что-то случилось? И записка…
— Что в записке? — слишком серьёзным тоном спросила Алья.
Смотрела она при этом не на Адриана, а на Маринетт. Если бы Агрест и Ляиф не были так заняты друг другом, парни бы обязательно заметили это — и тогда прощай, конспирация Маринетт. Дюпэн-Чэн сделала большие и страшные глаза, но Алья не отвела взгляда, а только нахмурилась ещё больше.
Адриан, неуверенно оглянувшись по сторонам, достал из джинсов бумажку и передал её Алье. Та, прочитав, отдала записку Нино, Нино — Маринетт. После послание вернулось ко владельцу и снова было спрятано в карман.
Сезер выглядела более спокойной, а вот Нино, напротив, хмурился почти так же, как и Адриан.
— Ну, что думаете? — спросил Агрест.
— Что-то явно случилось, — заметил Нино. — Записка плюс подарок в четверг, а не во вторник. Но, вроде бы, даритель не собирается резать себе вены или что-то вроде того, верно?
Маринетт и Алья недоумённо переглянулись. Адриан, услышав про вены, значительно побледнел.
— Резать? Не слишком ли? — с сомнением спросила Сезер. — Ну, то есть, как вы вообще пришли к такому выводу? Просто записка, признание и всё такое. Не слишком поспешно вы думаете о суициде? Это я тут обычно тороплюсь с сенсациями.
У Маринетт слов не было, но она горячо закивала, поддерживая слова подруги. Резать себе что бы там ни было она точно не собиралась! Может, конечно записка была пессимистичной… да ладно, не была она такой.
Звонок прервал Адриана ещё до того, как он успел начать говорить что-либо.
— После школы, — шепнул напоследок он, отворачиваясь от девочек.
Нино коснулся пальцами козырька кепки, будто прощался на время скучной литературы. Алья легонько пнула своего парня — жест был скорее ласковым, чем обидным.
Маринетт честно пыталась сосредоточить внимание на произведении, которое зачитывала мадам Бюстье, но получалось не очень хорошо. Никак не получалось: Дюпэн-Чэн даже не могла бы вспомнить, что именно читали. Ни автора, ни названия, ни сюжета.