Она выскочила из чулана быстрее, чем Нино или Алья решили её остановить. В школьном коридоре не было ни души, но Маринетт не рискнула перевоплощаться в столь просматриваемом месте. Она смогла добежать до пустого класса, — хорошо, что таких было достаточно в её коллеже, — и уже там выпустила Тикки из сумочки.
— Поверить не могу, что Адриан акуманизировался, — пробормотала Маринетт, смотря в глаза непривычно серьёзной квами.
— Любовь бьёт всё, — не терпящим сомнений тоном сказала Тикки. — Так что если кто и сможет ему помочь, так это ты.
— Или Ледибаг. Тикки, пятна!
Она выскочила из класса даже до того, как трансформация окончательно произошла. Хорошо, что маска появлялась на лице самой первой.
Коридоры были пусты, будто в школе не осталось ни одного ученика или учителя. Маринетт шла в сторону своего класса спокойным шагом, хотя внутри у девушки всё переворачивалось. Адриан акуманизировался из-за какой-то истории в прошлом, — Маринетт её не знала, но видимо именно её хотел рассказать Агрест после школы, — а разбираться с этим предстояло Ледибаг в настоящем. Прямо сейчас.
По мере приближения к классу идти становилось сложнее. Маринетт казалось, что в виски ей бьются иголки, а на ноги одели свинцовые сапожки. Магия квами не давала Ледибаг в полной мере прочувствовать ментальное давление акумы, но при этом не могла полностью заглушить его.
Адриан, наверное, никого не хотел видеть. По крайней мере, когда Ледибаг вошла в класс и Агрест её заметил, парень опустил голову и сжался, будто героиня пришла его ругать и наказывать.
Он практически не изменился внешне. На щеках добавилось две нарисованных капли, волосы и глаза стали блёклыми и, возможно, изменили свой цвет — Маринетт не знала. В остальном — Адриан оставался Адрианом.
И он прижимал к себе записку Маринетт так, будто от её сохранности зависела жизнь всего города.
— Адриан, — тихо позвала парня Маринетт.
Бесполезно. Агрест мотнул головой и ещё больше съёжился.
Он не выглядел опасным. К тому же, Маринетт не ощущала от него какой-то особенной силы или мощи. Она вполне могла бы просто вырвать свою записку из его рук, разорвать и очистить акуму. Даже Супер-Шанс был не нужен.
Но она не могла так поступить. Записки «анонима» были дороги Адриану так же, как его фотографии — Маринетт. И, несмотря на то, что отправителем писем счастья была сама Дюпэн-Чэн, она не хотела бы лишать Агреста даже одного-единственного письма.
Когда она подошла ближе, Адриан отшатнулся. Он смотрел на обожаемую раньше героиню большими испуганными глазами. Стоило Маринетт протянуть руку к Агресту, как юноша просто выскочил из-за парты и прижался спиной к стене.
— Адриан, всё хорошо. Я не буду забирать письмо. Честное слово.
Агрест кивнул, и Маринетт облегчённо выдохнула. Хорошо. То, что он разумный — это хорошо.
Ещё было хорошо, что Кота не было. Видимо, Нуар не так часто проверял Ледиблог, как он однажды хвастался. В противном случае хвостатый давно бы прискакал, ведь Маринетт примерно представляла, какой кипиш Алья навела в своём блоге.
Маринетт сделала ещё один шаг к Адриану, юноша отступил вбок. Вряд ли у неё вышло бы приблизиться к Агресту, тот ведь так и продолжит отходить. На каждый её шаг — два в сторону.
Супер-Шанс выдал письмо в запачканном красным, — в монохромном мире цвет имели только вещи, которые выдавал Талисман, да Кот Нуар, — конверте, запечатанным сердечком. Маринетт повертела корреспонденцию в руках, а потом просто протянула конверт Адриану.
Он явно знал, что Ледибаг держит в руках. Взгляд у Адриана стал одновременно голодным, — он очень, очень хотел забрать этот конверт, — и испуганным.
— Ну же, — подбодрила Маринетт, — ты можешь его взять.
Юноша сделал несколько шагов по направлению к Ледибаг. Ещё. Осталось чуть-чуть. Дрожащие пальцы Адриана коснулись конверта.
Маринетт схватила Агреста за руку и дёрнула на себя. Внутренне она поблагодарила мадам Бюстье: та никогда не закрывала в классе окна, если погода была хорошей. Отличная новость, если ты собираешься убраться из коллежа подальше, удерживая при этом знаменитую модель на руках, как принцессу.
Адриан не сопротивлялся. Только сжимал конверт от Супер-Шанса и письмо Маринетт изо всех сил.
Девушке хотелось расплакаться. В акуманизации любимого парня она, естественно, винила себя. Хотя холодный мозг Ледибаг говорил, что не только Маринетт виновата в произошедшем, но и некая Бриджит, и, возможно, другие люди. И даже сам Адриан: ну вот почему он такой чувствительный? В записке Маринетт не оставила ничего такого, из-за чего Агрест мог словить чёрную бабочку!
Сжимая зубы в время бега по крышам, Маринетт предавалась счастливым мечтам о совместном будущем с Адрианом, которого несла на руках. Это было привычным и обычным, это позволяло успокоиться.
Она бежала к Эйфелевой башне. У них с Котом было оборудовано нечто вроде смотровой площадки практически у самого кончика знаменитого строения, и там Ледибаг всегда чувствовала себя в безопасности. Нуар не раз и не два приносил её туда после боёв с акумами, чтобы успокоить и вывести из истерики.
Маринетт мысленно извинилась перед Котом. Она собиралась привести в их личное место другого человека. Не слишком хорошо с её стороны, пожалуй, но отчаянная ситуация требовала отчаянных мер. Потом, пожалуй, надо бы извиниться перед Нуаром. И поцеловать в щёку, в знак благодарности.
Людей на площади было довольно много, но Маринетт двигалась слишком быстро, чтобы её ношу успели рассмотреть. Верное йо-йо доставило Ледибаг на верхушку башни, откуда можно было по балкам быстро спуститься в укромное убежище.