Маринетт не знала, чего стоило Коту смастерить его. Нуар откуда-то приволок стальные тонкие пластины и дерево, чтобы создать видимость пола. Места было совсем немного: около восьми квадратных метров. Вполне достаточно для них двоих.
По бокам стояли невысокие заграждения, чуть выше уровня колен. Они не мешали залезать на площадку и при этом неплохо защищали от ветра, если сидеть.
Только опустив Адриана на деревянный «пол», Маринетт смогла заставить себя вытащить из его пальцев своё анонимное признание. Бумага рвалась крайне неохотно, девушке даже показалось, что она рвёт не записку, а тонкий железный лист.
Акума, вылетевшая из места разрыва, была совсем крошечной, не больше ногтя на мизинце. Проделав обычную процедуру очищения и отпустив бабочку, Маринетт обратила внимание на Адриана.
Агрест выглядел плохо. Он ещё не отошёл от одержимости, а потому смотрел мутноватыми глазами, — слава всем богам, снова яркими и наверняка зелёными! — по сторонам. У Маринетт было ощущение, что Адриан узнавал обстановку вокруг, но никак не мог сложить свои воспоминания и происходящее.
— Моя Леди? — тихо спросил он.
Маринетт нахмурилась. Так её называл Нуар.
Ну и фанаты, конечно. Она не для всех была «их Леди», только для самых преданных. Только вот Адриан что-то не слишком тянул на супер-фаната Ледибаг. Конечно, она знала, что героиня в красном ему нравится. Но не до такой же степени. Или до такой?
На Нуара Адриан сейчас в любом случае тянул ещё меньше, если честно.
Она подняла собственную записку, подошла к Адриану и села рядом со смущённым юношей.
— Здравствуй, Адриан. В тебе была акума.
Взгляд Агреста заметался по сторонам. Он быстро посмотрел на собственные руки, затем на Маринетт, на записку, на Париж сверху. Опять на руки. Похлопал по карманам, по рубашке. Нашёл что-то, и, наконец, успокоился.
— П-привет, Ледибаг. Акума? Паршивые новости.
— Да уж, твои одноклассники разбежались кто куда.
— Я много натворил?
Маринетт отрицательно покачала головой.
— Нет. По правде говоря, все бы акумы были такими вежливыми, как ты. Ни разрушений, ни сражений, ничего. Ты даже не особо сопротивлялся, когда я уничтожила предмет, в котором была бабочка.
Эта информация немного успокоила юношу. Маринетт с любовью проследила за тем, как хмурая складочка между бровей разглаживается, а морщинки у губ пропадают. Адриан расслабил плечи и позволил себе едва слышно выдохнуть. В этом звуке было столько облегчения, что Маринетт даже удивилась.
— Так ты… Ледибаг, поможешь мне добраться домой?
Маринетт быстро облизала пересохшие губы. Небольшое заграждение неплохо защищало от ветра, но погода была не на стороне Леди Удачи. Сильные порывы стучались в железные пластины так, будто пытались их выбить.
— Не думаю, что это… в общем, я бы хотела сначала с тобой поговорить. Если ты не против.
Протянутую записку Адриан забрал с большой осторожностью. Испачканный в красной краске конверт, детище Супер-Шанса, он отдал с такой же неохотой.
— Ты про то, что выпало из Талисмана Удачи, да?
— Мне бы не хотелось, чтобы ситуация повторилась. Как одержимый ты был очень милым и вежливым, но, всё-таки, я бы обошлась без бабочек. Так что не мог бы ты рассказать мне про конверт и про Бриджит?
Лицо Адриана искривилось, будто юноше было очень больно.
— Про Бриджит, конечно. Откуда ты про неё знаешь?
— Вроде бы твой друг упоминал о том, что акуманизация была связана с историей про Бриджит. Так расскажешь?
Адриан скривил губы.
— Я… прости, Ледибаг, я не хотел допускать акумы. Вообще-то, я даже применяю кое-какие практики, чтобы не попадать под бабочек. Только сегодня произошло кое-что, что напомнило мне…
Он замолчал, собираясь с мыслями. Маринетт села рядом, чтобы хоть как-то поддержать юношу, и Адриан неожиданно привалился к ней.