Грани миров (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Ты мне нравишься» — это, ясное дело, не вызывало никаких нареканий. Хорошая, не слишком точная фраза. Не описывает всех тех эмоций, что переживала Маринетт, но вполне подойдёт. По крайней мере, это было безопаснее, чем «Я люблю тебя», которое девушка хотела поначалу написать.

«Спасибо» — тоже просто и понятно. Маринетт была благодарна Адриану за все его улыбки, за смех, за весёлые взгляды зелёных глаз. За то, что Адриан был Адрианом. Вежливым, солнечным мальчиком, в которого оказалось просто невозможно не влюбиться. Добрым, чувственным, сочувствующим, в конце концов.

«Ты помогаешь мне оставаться». Вот, что беспокоило Маринетт.

В смысле «оставаться»? Оставаться собой? Оставаться в живых? Оставаться в своём уме? Оставаться на месте? Оставаться ЧТО?

Маринетт прикусила кончик ручки и сосредоточенно нахмурилась. Исправлять или не исправлять?

Впрочем, каждый из этих вариантов подходил. Маринетт оставалась собой, юной мадемуазель Дюпэн-Чэн, потому что могла вернуться в реальную жизнь и не раствориться в личности Ледибаг; помогали в этом воспоминания об Адриане. Оставалась одним из верных друзей Агреста, хотя жгуче желала, чтобы тот посмотрел на неё по-другому. Как на девушку, а не как на надёжного друга.

Она оставалась в живых, потому что в бою не раз и не два ей придавали силы мысли о её любви. О том, что, если она проиграет, Адриану тоже будет угрожать опасность. И совсем не шуточная. Некоторые акумы были достойны того, чтобы про них снимали фильмы ужасов.

Она оставалась в своём уме, потому что во время нервных срывов её сознание цеплялось за воспоминания о безопасности. За зелёные глаза Кота, которые порой слишком напоминали глаза Адриана — о, она чувствовала себя последним человеком, когда поняла это. Кот был её лучшим другом, её дорогим напарником, и сравнивать его с Адрианом Маринетт быстро себе запретила. Это было попросту неправильно. По отношению к ним обоим.

Она оставалась на месте из-за Адриана. Во всех смыслах: оставалась в Париже, около акумы, на парте позади Агреста, хотя сердце при взгляде на него билось слишком сильно.

Слишком много значений, слишком много за этим «оставаться». Маринетт не смогла даже поставить точку для этой строчки, оставляя предложение незаконченным. И она чувствовала, что попросту не сможет дописать хоть что-то.

Признание, выраженное в трёх строчках, выпило из Маринетт все силы. Её едва хватило на то, чтобы закрепить бумагу с помощью одной из липучек на обёртке. Затем Дюпэн-Чэн просто села за свою парту и прилегла на неё. Всего на секундочку!

Проснулась она от мягкого поглаживания по спине — Алья будила её потому, что начался урок.

— Адриан пришёл? — первым делом спросила Маринетт.

Алья хмыкнула.

— И тебе доброе утро. Нет, он ко второму уроку подойдёт. Сегодня же четверг, — она выразительно стрельнула взглядом на свёрток, который Нино убрал с парты и положил на скамью.

— Я немного потерялась во времени.

— Да я уж заметила.

Урок прошёл как на иголках. Взгляд Маринетт то и дело соскальзывал на яркую упаковку подарка для Адриана. Идея нарушить привычное расписание уже не казалась такой уж прекрасной. Вот вечно она сначала делает, а потом жалеет!

Стоит сказать, что и её одноклассники тоже были заинтересованы внеплановым подарком для Агреста. За время, прошедшее с начала года, все как-то привыкли, что Адриан получает свои сюрпризы по вторникам или в какие-то праздники. Маринетт слышала, как Натаниэль обсуждает с Джулекой, не могли ли они забыть какую-то важную для Адриана дату. Вдруг даритель знал что-то, чего не знали они?

Класс у них всё-таки собрался дружный. Дни рождения и важные даты были записаны практически у каждого: у кого в ежедневниках, у кого в телефонах. Маринетт знала, что даже спесивая Хлоя точно в курсе, когда у её «идеологической соперницы» Дюпэн-Чэн день рождения — а это чего-то, да стоило.

Но не объяснишь же одноклассникам, что Маринетт решилась на внеплановый подарок просто из-за того, что у неё было плохое настроение и она заранее закончила футболку?

Урок тянулся, как резина. Маринетт нервно смотрела то на подарок, то на часы над доской. Секундная стрелка ползла слишком медленно. Алья сбоку то и дело тыкала подругу, чтобы та ответила на вопрос учителя или же обратила внимание на саму Сезер: ей явно не нравилось, что подруга была такой нервной.

Звонок Маринетт встречала с облегчением и ещё большим нервным напряжением. Как такое было возможно, она и сама не знала.

Алья, едва учительница отпустила подопечных на перемену, сразу же нависла над Маринетт растрёпанным коршуном:

— Ну, что случилось?

— Я…

— Даже не думай говорить, что ты «в порядке», потому что это явно не так! «Потерялась во времени»! Ага, как же!

Маринетт прикусила язык — именно это она и хотела сказать Алье, но после подобного замечания она просто не могла использовать эту формулировку. К тому же, Сезер неплохо знала свою подругу, а Маринетт совсем расклеилась этой ночью…

Чёртов Бражник.

Было бы отлично схватить Алью за руку, вывести из класса и, может быть, из школы. Завести в какое-нибудь кафе, где очень много народу, — или же где была только одна несчастная, уставшая официантка, — и признаться, наконец, что Ледибаг и Маринетт Дюпэн-Чэн — это один человек.