— Но иногда-то можно, — заметила Тикки. — К тому же, у тебя есть отличные белые лосины, или как ты там называла штаны. Их можно надеть под платье, разве нет?
Маринетт одобрительно хмыкнула и полезла в шкаф за нужной вещью.
— Это отличная идея, Тикки!
Квами выглядела польщённой.
— Я видела это в тех мультиках, что мы смотрели, про японских школьниц. Юбки слишком короткие, так что там одна девочка носила шортики внизу.
На самом деле, Маринетт любила носить платья и юбки, только боялась это делать. Несколько провальных попыток заканчивались тем, что Дюпэн-Чэн падала и показывала окружающим расцветку своих трусов. Подол всегда задирался крайне неудачно, и Маринетт быстро перешла на шорты, бриджи, лосины, штаны и джинсы.
Белые лосины оказались как раз впору. К тому же, их совсем не было видно под платьем, что определённо придавало Маринетт уверенности. Даже если она запнётся о собственную ногу и упадёт, то никто не увидит её нижнего белья. Маленькая, но победа.
До начала занятий оставалось ещё целых полтора часа. В руках у Маринетт был подарок для Адриана, календарь говорил о том, что наступил четверг.
Но ей было настолько плохо, так хотелось ненадолго забыть про Бражника, акум, сражения, про всю супергеройскую тематику, что Маринетт решила: сегодня для неё будет вторник.
========== Глава 5 ==========
Комментарий к Глава 5
1. В одном предложении нет точки. Не ошибка.
2. Я хотела флафф. Я хотела комфорт.
Я опять ушла в расчленёнку. Ей-богу, не хотела же! (ну не так. Думала про акум, но так - точно нет).
Ладно, дальше будем гладить Адрикинса по всем доступным поверхностям. И про Бриджит ещё будет позднее, больше подробностей.
Алоха, ребят.
Как и всегда в последнее время, Маринетт заявилась в коллеж одной из первых. До неё, пожалуй, приходили только работники: охрана, уборщики и повара. Даже учителя редко появлялись на рабочем месте раньше, чем того требовал трудовой договор.
Аккуратно положив свёрток на стол, Маринетт вдруг вспомнила, что забыла написать хоть что-то. Да и никаких сладостей для Адриана она не положила — только футболку.
Ладно, допустим, можно жить и без сладкого. Но записка? Нет уж. Это был единственный для Дюпэн-Чэн способ хоть немного пообщаться с человеком, в которого она была влюблена без памяти. К тому же, Маринетт считала, что дарить что-либо без открытки как минимум невежливо.
Поэтому она вырвала лист из своего скетчбука, который носила с собой постоянно, и задумалась над посланием для Адриана.
Ей хотелось написать столько всего разного, что не хватило бы не то что листа — целой книги. Десятитомника. В её сердце и в её душе жило так много чувств, мыслей, надежд насчёт любви, что Маринетт сама пугалась глубины всего этого. При этом Дюпэн-Чэн даже не надеялась когда-либо рассказать Адриану обо всём, что она переживает, только посмотрев в его сторону. Не без оснований она считала, что любовь всей её жизни попросту испугается той лавины, что готова была обрушить на несчастного парня Маринетт.
Поэтому — никаких признаний. Ну, может, почти никаких. Но совершенно точно не стоит выливать на белый листок всё.
— Просто напиши о самом важном, — подсказала из сумочки проснувшаяся Тикки. — Обычно это работает лучше всего.
— Самое важное, да?
— Поверь моему опыту.
Маринетт кивнула и занесла ручку над бумагой. Поколебавшись пару секунд, — всё-таки шаблонов букв у неё с собой не было, а изменять свой почерк у Маринетт получалось прескверно, — девушка аккуратно вывела первую литеру. За ней пошла вторая, третья, они сложились в слово, рядом с ним возникло другое. В конце концов, послание было написано. Состояло оно всего из трёх строчек:
«Ты мне нравишься.»
«Ты помогаешь мне оставаться»
«Спасибо.»
Зря она беспокоилась: почерк оказался неузнаваем даже для самой Маринетт. Больше её беспокоило то, что вышло у неё из-под ручки.