Адриан тоже не находил себе места: крутился, аккуратно трогал подарок, доставал, читал и снова убирал записку. Маринетт успела проклясть не только своё желание побыстрее подарить несчастную футболку, которую Адриан ещё даже не видел, но и желание написать что-нибудь «от души», как советовала Тикки. Не было бы записки — Агрест только удивился бы непривычному времени дарения. И всё!
Она довела себя до того, что ей поплохело. Отпросившись у мадам Бюстье в туалет, Маринетт едва не выбежала из класса. До уборной она так и не дошла, остановившись в столовой — до неё оказалось попросту ближе. Здесь были и умывальники, и зеркало, чтобы поправить причёску, если что.
Пара пригоршней холодной воды помогли успокоиться. Маринетт немного постояла перед зеркалом, рассматривая собственное отражение, затем глубоко, до боли в животе, вдохнула. Задержала дыхание на невыносимо долгие десять секунд, — может, больше, потому что считала она медленно, — а затем выдохнула с таким удовольствием, какого ещё не испытывала.
Это помогло немного успокоиться. Маринетт даже нашла в себе силы вернуться в класс… правда, до него она тоже не дошла: на полпути её подхватили Алья и Нино, втащившие Маринетт в какую-то подсобку.
— Что вы тут делаете? — не на шутку перепугалась Маринетт.
Они должны были быть в классе, а не в каком-то чулане, серые от нервов.
Алья всхлипнула. Скорее недоверчиво и истерически, чем испуганно или слезливо.
— Адриан…
— Бро довёл себя до акумы.
— Что?
— Акума. Чёрная бабочка. Мы даже ничего сделать не успели, как бро…
— Это было так медленно, — снова всхлипнула Алья. — Она вроде бы летела так медленно, но никто и пошевелиться не успел. Не смогли. Вообще. Словно в руки и ноги налили железа. Я хотела было схватить бабочку, но даже пальцем шевельнуть не смогла. Все видели, как она… как акума… в листок. Записку. О, Боже!
Маринетт отстранённо подумала о том, что во время собственной акуманизации Алья не была под столь большим впечатлением.
Хотелось драматично упасть на колени, плакать о несправедливости судьбы, стучать кулаком по полу. Ведь Адриан, её солнечный мальчик Адриан, никак не мог стать жертвой акумы. Совсем никак.
Но для этого всего не было времени. В голове у девушки щёлкнул переключатель, и теперь перед Альей и Нино стояла больше Ледибаг, чем Маринетт.
— Что за акума? — по-деловому серьёзно спросила она. — Силы, способности, что угодно. Что делает, как себя называет?
Нино, уловивший перемену настроения, недоверчиво посмотрел на Маринетт. Она ответила ему спокойным, — слишком спокойным для девушки, беззаветно влюблённой в пострадавшего парня! — взглядом, глаза в глаза.
— Он ничего не делает и никак себя не… называет, — сказал Ляиф. — Даже, кажется, отмахнулся от Бражника, потому что я видел голографию у бро на лице.
Маринетт подумала, что второго «ничего не делающего» одержимого ей за неделю всё-таки многовато. Они с Котом ещё с Тарологом не разобрались, а тут… её Адриан.
В следующий раз с подарками она будет терпеть до вторника!
— Ничего не делает?
— Просто сидит, — подтвердила Алья. — Но рядом с ним такая… аура, не знаю… тяжело находиться, практически невозможно. Все сбежали из класса практически сразу после преобразования. Я поместила запись в Ледиблог… если Кот Нуар или Ледибаг его читают… я даже TheLady написала, вдруг она всё-таки и есть Ледибаг!
— А почему вы в чулане?
— Забежали на автомате, — ответил Нино. — Там реально давит, в первую очередь думаешь, куда бы спрятаться, а не о чём-то нормальном. Надеюсь, Ледибаг и Кот Нуар смогут хотя бы приблизиться к бро.
— Акума в записке, — повторила Алья. — Я точно видела.
— Это всё из-за Бриджит, — прошептал Нино. — Есть история… он наверняка сравнил, вот и накрутил себя до акуманизации. Это просто абзац.
Маринетт кивнула и поджала губы. Света в чулане было мало, лампочка не только оказалась завалена хозяйственным инвентарём, но и работала едва-едва. Всё это создавало противное впечатление низкобюджетного ужастика.
— Я попробую к нему приблизиться, — сказала Маринетт. — Вдруг получится.
— Адриан мой единственный бро, но я драпанул от него со всех ног. Вряд ли у тебя…
— Помнишь сказки по литературе? — перебила Нино Маринетт. — Истинная любовь всё рушит. У меня точно получится.