— Это так важно?
— Природное любопытство.
А ещё Маринетт напрягало то, что она чего-то не понимала. Таролог была акумой, но при этом акумой не являлась; это была Эмили Агрест, которая вела себя не совсем как Эмили Агрест — если сравнивать с рассказами Адриана о матери; потенциально она всё ещё была опасна для Кота Нуара и Ледибаг, как бы Таролог ни убеждала в обратном.
И она чертовски напрягала Маринетт тем, что так и не сдвинулась с места!
Габриэль проследил за взглядом Ледибаг и вздохнул. Подавив приступ кашля, он сказал Эмили сесть.
Та, словно только этого и ждала, прошла к креслу напротив их дивана и опустилась. Маринет прочистила горло и быстро провела пальцами по краям маски.
— Итак. Что вы такое, мадам Агрест?
— Полную версию или короткую?
Маринетт прикинула, сколько времени потребуется Коту, чтобы успокоиться. После таких всплесков ему требовалась поддержка и объятия, так что вряд ли у неё было больше пятнадцати минут.
— Коротко, если можно.
— Я акума, которая заняла тело женщины, находящейся в коме. Души в её теле уже не было, поэтому одержимость протекает без проблем и постепенно меняет внешность вместилища на мою.
— А что за женщина?..
— Я не интересовалась. Просто выбрала подходящее тело.
Маринетт поморщилась. Да уж, вот оно, отсутствие эмоций. А если у женщины есть семья, которая в одно прекрасное утро обнаружила, что их любимой матери-сестры-жены-дочери нет в больнице? Вот же… Вряд ли Эмили оставила пояснительную записку.
В любом случае, Маринетт решила не акцентировать внимание на этом.
— Хорошо. Откуда силы? Как я поняла, акума отравляет тело с душой, верно? Но вы получили тело без души. Если предположить… то вы просто должны были занять тело и жить дальше счастливо. Не знаю, насколько это всё было бы похоже на фильмы об одержимости, но…
Эмили подняла ладонь, останавливая мозговой штурм.
— Всё верно, Ледибаг. Более того: без помощи я бы не смогла войти в тело. Дело в том, что я — чистая бабочка, не отравленная и не нуждающаяся в очищении. Такие не становятся причиной одержимости. Однако мне… помогают.
Не дожидаясь вопросов, Эмили вытащила карты и выбрала из оставшейся тоненькой колоды Шута.
— Здесь вторая акума, которая сохраняет связь моей души и этого тела. Она же даёт мне силы и заряжает карты. К сожалению, в ней не очень много энергии, поэтому Таро я могу использовать лишь по одному разу. Но есть и хорошие моменты: карты могу использовать не только я, потому что энергия идёт не от моей одержимости.
Это была не самая полезная, однако весьма интересная информация. Маринетт смотрела на карту в руках Таролога, и всё никак не могла понять, как её вообще угораздило влететь в эту ситуацию. Почему вообще она? Она хотела бы быть обычным подростком с обычной влюблённостью и плохими оценками, а не разбираться в хитросплетениях акуманизации.
— Вы со второй душой…
— Прошли через Грани без фильтрации. В том, что я была Хранителем Нурру, свои преимущества. Я знаю все слабые места завесы, потому что долгое время держала её.
Маринетт посмотрела на настенные часы. Ну, ещё пара минут у неё были. Потом нужно будет идти к котёнку и успокаивать его.
— Ладно. У меня есть ещё два вопроса. Как мы с Котом получили Талисманы, если они все, по словам Нурру, утеряны?
Габриэль мягко коснулся её руки, привлекая внимание.
— Нурру, Тикки и Плагг уникальны. Нурру, как один из Стражей Граней, не нуждается во сне — как все из Стражей, собственно говоря. Плагг и Тикки, в свою очередь, являются отражением фундаментальных сил мира, созидания и разрушения. Представьте, мадмуазель, что было бы, если бы одна из этих сил заснула? Перспектива пугающая.
Вот уж точно. Никакого разрушения, никаких смертей. Нет созидания — нет жизни. Хорошо ещё, что Маринетт не задумывалась над такими вещами, когда Упырь сожрал Талисман Плагга.
— Значит, они не спят.
— Нет. И они способны самостоятельно переносить свои Талисманы, без воли Хранителя.