— Всё в порядке, — улыбнулась в ответ на его беспокойство Эмили. — Кажется, я просто исчерпала свой ресурс.
Узнав про последствия «работы» Хранителем, Габриэль чувствовал себя опустошённым и едва мог вспомнить, что он делал или говорил.
Но одно он точно сделал: отобрал у жены Талисман мотылька и прицепил к своему шейному платку. О трансформации и воссоединении с квами-покемоном Габриэль тогда не знал — а Эмили, естественно, ничего не говорила.
У неё была идея, которая дала бы её ребёнку, — её котёнку, которого она видела в далёком будущем смеющимся рядом с девушкой-в-красном, — немного времени, чтобы вырасти и заматереть.
В последнюю ночь, которую Эмили и Габриэль провели вместе, она его буквально обокрала. По-голливудски опоила вином со снотворным, увлекла в постель и стащила брошь мотылька, как маленькая щипачка. И провела свою последнюю трансформацию.
Когда Габриэль проснулся утром, рядом с ним уже не было Эмили — только её бессознательное тело с молочными глазами и губами, разъехавшимися в широкой неестественной улыбке.
— Её следует перенести, мастер Габриэль, — сказал Нурру, едва мужчина проснулся, — только быстрее. Она всё подготовила внизу, в оранжерее.
Не соображая, что он делает, — были ли в этом виноваты яркие сны или же порошок, что Эмили смешала с вином? — Габриэль кое-как поднял тело жены на руки и отнёс вниз, в её личную оранжерею. Вокруг были бабочки, сотни белых трепещущих насекомых, и тишина такая плотная, что давила на уши.
Габриэль уложил Эмили туда, куда сказал Нурру, — это было нечто среднее между барокамерой и саркофагом, — и отошёл. Квами подлетел к устройству и захлопнул его.
На месте стыка крышки и самого «гроба» ярко-оранжевым вспыхнули неясные знаки — то ли руны, то ли письмена, вроде бы тибетские.
Габриэль очнулся.
Он смотрел на заключённую в саркофаг Эмили, и всё никак не мог взять в толк, что же произошло. Его сознание, всего минуту назад бывшее в плену наркотика, магии и Нурру, прояснялось. Вместе с ним росла злость.
— Ты меня всё-таки не любишь, — прошептал он, смотря на едва дышащее тело жены.
Он сам в свои слова не верил, но на другое его просто не хватило. Почему-то при взгляде на неподвижное тело своей обожаемой жены, Габриэль сразу понял: всё. Что бы он ни делал, её уже не вернуть.
Время прощаться пришло слишком рано и слишком неожиданно.
— Мастер Габриэль, Эмили просила меня объяснить вам, зачем…
— Хозяин.
— Что?..
— Хозяин Габриэль, Нурру. Теперь ты называешь меня так.
Мудрому мотыльку хватило такта и опыта, чтобы ничего на это не ответить.
Следующие годы стали настоящим адом. Адриан лечился таблетками и разговорами, Габриэль первый год топил горе в алкоголе. Конец его возлияниям положил Нурру: просто сказал, что износ организма уже слишком большой, чтобы продолжать в таком же духе.
— Вы умрёте раньше, чем ваш сын повзрослеет, хозяин Габриэль.
Это стало концом бутылок и градусов — Адриана Габриэль любил едва ли не сильнее себя самого. И у Адриана должно было остаться время, чтобы вырасти, узнать первую любовь, получить Талисман Плагга и найти свою девушку-божью коровку.
Габриэль надеялся только, что он всё-таки доживёт хотя бы до его свадьбы.
Быть частью Граней оказалось отвратительно. Изнутри Габриэля разрывали тысячи рук; снаружи он должен был сохранять лицо и вести дела компании. Натали помогала, как только могла помочь женщина, равно горюющая с ним по Эмили и любящая Адриана, точно своего собственного ребёнка.
Ближе к шестнадцатилетию Адриана проблемы со здоровьем стало невозможно скрывать. Ребёнок, — какой он уже ребёнок. Габриэль? Он нашёл свою девушку-в-красном, остынь, старик, — видел и кашель, и кровь, и жесточайшие приступы боли. Молчал и улыбался, пытаясь поддержать отца — так, как умел.
Габриэль не был уверен, что он доживёт до свадьбы своего любимого сына. Он так же не был уверен, что услышит когда-либо смех Эмили или увидит лукавый прищур её зелёных глаз. Но вот — пожалуйста: Эмили рядом, держит его за руку.
Напротив них — Кот Нуар, его обожаемый ребёнок, и его девушка-в-красном. Его Ледибаг с иссиня-чёрными волосами, китайскими корнями, голубыми глазами и магией, способной восстанавливать что угодно.
Маринетт Дюпэн-Чэн.
Для Габриэля всё началось с девицы Чэн.