Габриэль кивнул. Как не помнить: Адриан находился в том возрасте, когда эти несчастные покемоны были единственным, что занимало его голову. Навскидку младший Агрест мог назвать по крайней мере полсотни имён странных цветных монстров.
Взглянув на Нурру, Габриэль не сдержал усмешки. Да уж, мотылёк мог быть тем ещё покемоном.
— Не отвлекайся, — сказала Эмили. — Эволюция как правило не затрагивает внешний вид, но добавляет способности. Иногда их можно выбирать, иногда нет. Мне в каком-то смысле повезло — и я получила предвидение.
Это уже было не смешно. Габриэль, услышав о способности к предсказанию будущего, напрягся ещё больше. Кто не знал историю о сумасшедшей Кассандре? Закончила троянская царевна очень уж печально, не спася ни себя, ни свой город.
— И что же ты увидела?
Эмили улыбнулась. Габриэль мог видеть по её лицу, что жена испытала не только облегчение, но и благодарность за то, что он не задаёт вопросов и просто верит её словам, несмотря на… да на всё.
Но, откровенно говоря, было сложновато не верить. Хотя бы потому, что перед Габриэлем сидел маленький фиолетовый покемон-бабочка.
— Нашего сына. Не совсем взрослого, но уже не ребёнка. Он такой красивый, Габриэль, весь в тебя… и он идёт по жизни с девушкой, очень важной для него и для нас всех. Девушка из семьи Чэн. Они созданы друг для друга, понимаешь? И есть ещё кое-что…
Габриэль от её мягкого тона только отмахнулся.
— Откуда ты знаешь, что это та самая девица Чэн, скажи мне на милость? В Китае это наверняка не самая редкая фамилия, слишком уж простая. Может, ему предназначена другая Чэн, а может это Чан или Чен, или Ченг, или ещё как — в Китае много похожих фамилий.
— Видения не очень чёткие, но… голубые глаза, тёмно-синие волосы, строение лица… это она.
— И что, у наречённой нашего сына не полный набор пальцев?
Габриэль пытался сдержать яд в голосе, но он всё равно пропитал слова. Эмили вздрогнула и подняла на мужа взгляд. Судя по блеску её глаз, до Эмили начало доходить.
— О, боже, — прошептала она, прижимая пальцы к губам. — Боже, я едва не свела с ума нашего сына… в видении у неё все пальцы на месте…
Габриэль вздохнул.
Ночь они едва спали: всё больше говорили и лежали на кровати в обнимку. Эмили то смеялась, то плакала, то просила у мужа прощение за собственную самонадеянность; Габриэль в большинстве своём молчал. Его злость перегорела ещё вчера.
Успокаивать Эмили не было никакого желания. Габриэль чувствовал её дрожь и слышал слёзы. Он всё ещё любил свою жену, несомненно, но сейчас было важно, чтобы его упрямая Эмили поняла, что едва не сотворила с их ребёнком.
Габриэль не был уверен, что психотерапевт поможет Адриану забыть о происходящем. Хотя бы потому, что сначала нужно объяснить ребёнку, что с ним произошло… в любом случае, пусть этим займутся специалисты.
Днём Эмили занималась ребёнком; Габриэль спал. У него не было энергии после бессонных ночей, как у его жены, и обычное человеческое тело требовало своих часов тишины и покоя. Тем не менее проспать всё равно вышло не больше четырёх часов, слишком уж Габриэль нервничал.
Весь остаток дня после недолгого сна он провёл в саду. Было холодно, — весна лишь недавно изгнала зиму из Франции, — но это действовало как-то ободряюще.
Третья ночь вновь была посвящена разговорам.
— Почему ты мне не доверяешь?
Эмили сидела в будуаре и расчёсывала волосы. Нурру парил рядом, в задумчивости пытаясь раскусить расписанную золотом пуговицу. Милое создание, только слишком уж нереальное.
— Не доверяю? С чего ты это взял?
Габриэль лежал на кровати поверх покрывала, сложив руки на животе, и рассматривал потолок. Недоумение своей жены он слышал, но не видел.
Он вообще за эти три ночи узнал её лучше, чем за предыдущее десятилетие брака.
— Почему ты не рассказала, что являешься Хранителем Нурру? Так это, вроде, называется?
Некоторое время Эмили молчала.
— Я не говорила, что являюсь его Хранителем.
— Не являешься?