— Письмо, Эмили, не было обычной запиской. Это оказалась посылка. В какой-то степени.
— И?..
На фоне лёгких летящих занавесок Эмили смотрелась великолепно. В её полупрозрачном пеньюаре, что открывал больше, чем закрывал, она была похожа на ночное видение. Молочные плечи, яркие глаза, выражение полного отчаяния и непонимания на лице. Картинка.
Габриэль усмехнулся.
День его первой встречи с Бриджит Чэн стал началом конца его счастливой жизни. Именно в этот день Эмили узнала о несчастливой переписке Адриана, а Габриэль познакомился не только со странной девушкой из Китая, — только на словах, слава богам, — но и с существом, что было намного более… странным.
Выслушав рассказ о пальце, крови и полиции, Эмили растеряла все свои слёзы. Её щёки стали такими бледными, что венки вокруг глаз расцвели синим — очень трогательно, Габриэль бы даже восхитился, если бы не ситуация. Но он был так утомлён прошедшим днём, что даже не отреагировал на возможный источник вдохновения.
Ему было почти всё равно, когда Эмили вышла из комнаты и вернулась, держа в руках странную шестигранную коробку. Красное дерево, расписанное красными же китайскими, — наверное, — узорами и золотом. Значок Инь и Ян сверху, в середине.
— Что это? — поинтересовался Габриэль без особого интереса.
— Шкатулка для Талисманов, — ответила Эмили, не поднимая глаз.
Она как-то хитро прокрутила крышку, и шкатулка раскрылась, словно цветок. Множество отделений — и все пустые, кроме одного.
Брошь в отделении с рисунком бабочки была симпатичной, не больше. Напоминала чем-то жемчуг, только с очень приятным фиолетовым оттенком.
Эмили взяла эту брошь и прикрепила к пеньюару. Между ней и Габриэлем в короткой вспышке света появилось что-то маленькое, с крыльями и огромными глазами — как большой мультяшный мотылёк. Существо что-то запищало на китайском, Эмили ответила, и после этого маленькое непонятно что поздоровалось на вполне внятном французском.
На этом Габриэль решил, что с него хватит. Не говоря ни слова, он ушёл из спальни, и не возвращался в неё до следующего вечера. Ночь он провёл в кабинете, отмывая и без того чистый стол спиртовыми салфетками. Спал на диване там же, из-за чего спина и шея к вечеру простреливали болью, а голова при каждом неудачном повороте просто взрывалась.
За день Эмили развела бурную деятельность: много разговаривала с Адрианом, узнавала о произошедшем у полиции, пригласила домой десткого психолога для первичной помощи, пересмотрела вещи сына и выбросила все оставшиеся «подарки», от которых Адриан не успел, «как обычно», избавиться.
Габриэль за этот день позавтракал, поцеловал сына и отменил все деловые встречи-обеды-договоры на следующие три недели.
Под ночь Эмили всё так же ждала его. Габриэль пришёл в их спальню, как побитый жизнью пёс, и без сил опустился на кровать. Больше всего ему хотелось просто лечь на его любимый ортопедический матрац, — не диван! — закрыть глаза и провалиться в сон. И чтобы вся эта история с Бриджит оказалась просто историей.
— Ты готов продолжать? — спросила Эмили, вновь надевая брошь.
Мотылёк, появившийся перед ней, был всё таким же мультяшным. Он смотрел фиолетовыми глазами на Габриэля и ждал его ответа. «Нет» — и ничего не будет. «Да» — и жизнь Габриэля, он был уверен, покатится прямиком в ад.
Так какого чёрта он тогда сказал «да»?
Это была, пожалуй, самая долгая и тяжёлая ночь в жизни Габриэля. И самая невероятная: сколько бы он ни пытался, а уложить в голове саму возможность существования в мире магии оказалось крайне непросто.
— Помимо обычного, физического мира, — рассказывала Эмили, пока странное существо порхало под потолком, — существует также энергетический и духовный. Энергетический мир связан с физическим, но часто люди его не видят, или же им не дают видеть. Духовный мир — тот же загробный, про него есть информация в каждой религии, в основном правильная. Работа Хранителей Талисманов состоит в том, чтобы стабилизировать энергетический мир и не давать ему влиять на физический.
— И в том, чтобы духовный мир не проникал в первые два, — добавил мультяшный мотылёк. — Сложная это работа, если честно.
Габриэль молча сидел, пытаясь переварить узнанное.
Есть Хранитель — один на всех. Он охраняет Талисманы, — от чего? Эмили не знала, — и распределяет их между другими Хранителями, обычно каждому по одному Камню Чудес. Талисманов много, не один набор, не одна шкатулка… однако конкретно та шкатулка, в которой был талисман Нурру, — это мотылёк, — оказалась растеряна. То ли по случайности, то ли из-за людского разгильдяйства.
Хреновый у Талисманов оказался Хранитель, как понял Габриэль. В шкатулке осталась только брошь мотылька. Где остальные — Нурру не имел понятия.
— Храм, где жил Хранитель, был разграблен, — предавалось существо воспоминаниям. — Ну, это же Тибет. Китай там как следует постарался, должен сказать. У Династии были свои Талисманы, это да… Вот нам и досталось. За Плагга и Тикки я, конечно, могу особенно не переживать, а вот остальные… Дуусу, Муллу, Трикс… где их теперь искать?
Эмили успокаивающе гладила мотылька по крошечной спинке, а Габриэль хмурил бровь и кривил губы.
— Это всё крайне занимательно… но при чём тут мой сын и китайская девица?
Эмили посмотрела на мужа из-под ресниц, и этот взгляд вызвал у Габриэля нервную дрожь. Спокойствия не добавляло и маленькое существо у женщины на коленях: названный Нурру тихо, но очень тяжело вздохнул.
— Каждый Хранитель Талисмана рано или поздно проходит своеобразную эволюцию. Помнишь покемонов?