— Как ты мне предлагаешь это сделать? Как Маринетт? Мне не продадут без рецепта. Как Ледибаг? О, я прямо представляю: героиня на седативных, спешите видеть!
— Ну тогда укради нужные таблетки, как раньше, а деньги оставь.
— Знаешь, когда я соглашалась стать Ледибаг, ты не говорила о том, что мне понадобится собственный завод валерианы.
— Только не валериана, — прошамкала Тикки с набитым ртом. — Иначе твой Кот снова окажется в твоей постели.
— Ты не помогаешь! — взвизгнула Маринетт.
Тикки, не отреагировав на эту звуковую атаку, полетела к тарелке, на которой ещё оставалось печенье.
— Я слишком много видела подобного тому, что происходит сейчас, чтобы реагировать.
Маринетт вскочила и сделала ещё один круг по комнате, заламывая руки и просительно поглядывая в потолок. Может быть, к ней сойдёт божья благодать, и она, наконец, поймёт, что же ей делать с собственными чувствами и предпочтениями?
Благодати, вроде, не намечалось, и Маринетт уселась рядом с чайным столиком, который так и не отодвинула с прошлого визита Альи.
— Тикки, — заскулила девушка, — ну ты же должна меня успокаивать. Ты всегда меня успокаиваешь!
— Если дело не касается чувств, — поправила носительницу квами. — Тут, знаешь ли, я мало чем могу помочь.
— Почему?
— Квами обладают другим эмоциональным спектром. Человеческая влюблённость для нас не совсем понятна, как и другие душевные терзания. Но я могу дать тебе совет, исходя из собственного опыта наблюдения за другими Ледибаг.
Маринетт подалась вперёд, уставившись на квами. Совет, пришедший из прошлых тысячелетий? Отлично! Почти так же хорошо, как если бы к ней всё-таки снизошла благодать.
— Какой?
— Выбирай Кота. Они по крайней мере верные.
Звук, вырвавшийся из горла Маринетт, можно было бы сравнить с воплем раненного под хвост птеродактиля.
Захватчики из Котландии неожиданно получили подкрепление в виде военокомандующей Тикки Красноголовой. Жители Маринеттании в ужасе. По крайней мере, половина жителей; вторая половина готовится к тому моменту, когда захватчики наконец пересекут границы и…
Маринетт зажмурилась и легонько надавила пальцами на веки.
Кот. Выбирать Кота. Её горячего, верного, любящего её напарника, рядом с которым вообще ничего не страшно.
А как же Адриан?! Её милый, солнечный мальчик с нежной улыбкой? Она столько времени его любила, что это практически отпечаталось на её душе. Маринетт была уверена, что, если она умрёт и переродится, то снова в него влюбится, так сильна была эта привычка.
— Я уже ничего не понимаю, — простонала Маринетт, падая на пол и раскидывая руки. — И всё из-за произошедшего. Надо было просто прервать Алью и выгнать Кота.
— Но ты не сделала ни первого, ни второго.
— И теперь очень жалею.
Тикки выбрала новое печенье и вгрызлась в него так, будто не ела вообще.
— Нет, не жалеешь.
Маринетт села, подтянула колени к груди и умостила на них голову. Глядя на то, как Тикки расправляется с печеньем, ей и самой захотелось есть. Но вот спускаться вниз не было, напротив, никакого желания: родители устроили себе выходной и вовсю мурчали, обнявшись на диване. Прерывать их уединение своим загруженным лицом не хотелось.
А загрузиться, всё-таки, было с чего. Представители Котландии захватывали её сердце, а тело она сама отдала в четверг. Благо, что Кот оказался поразумнее, чем она, и не взял предложенное.
Но если бы взял… она бы и тогда не жалела. И всё равно в её голове оставалось какое-то детское желание разделить свой первый раз, — в смысле с проникновением, потому что так-то Маринетт уже отдала свой первый раз Коту, — с Адрианом. Напарника Маринетт тоже любила и не возражала бы…
Она застонала и взлохматила волосы.