Маринетт увидела, как он закусил губу, когда по её подбородку потекла слюна.
— Ладно, с этим всё.
Алья вытащила пальцы, и Маринетт поспешила вытереть лицо. Сезер стащила перчатку, кинув её в миску, и довольно потёрла руки.
— Ну, девочка моя, осталось самое последнее испытание, и я выдам тебе воображаемый сертификат глотательной школы.
Догадываясь о содержании «последнего испытания», Маринетт нервно прикусила щёку. Низ живота у неё сводило, и единственное, чего Маринетт хотелось — это уединения. Ну или хотя бы чтобы Алья ушла.
Насчёт Нуара Маринетт не была уверена. Она… она так возбудилась от его горячего взгляда, что, наверное, была бы не против, предложи он… да что угодно.
Это же Нуар. Её напарник, её продолжение. Её… её кот. Её.
— Может, без этого? — всё-таки предприняла она попытку откосить от самого возбуждающего.
— Ни в коем случае. Дилдо отличается от пальцев так же, как член от дилдо, так что хотя бы игрушку ты попробуешь. К тому же, может, у тебя именно на эту форму будет рефлекс.
— Тебе просто хочется мне вставить, — проворчала Маринетт, хмурясь.
Алья расхохоталась. Она тоже была возбуждена: на щеках темнел румянец, глаза блестели, на губах тянулась широкая лисья ухмылка.
— Не без этого, девочка моя. И, скажу по секрету, едва мы всё доделаем, я убегу к Нино, окей? Ты чертовски классно выглядела с моей рукой во рту, я, кажется, перевозбудилась.
— Как хорошо, что ты моногамна…
— А ну разговорчики! Открывай рот!
Алья схватила дилдо, — то отлепилось от столика со влажным причмокиванием, — и наставила на Маринетт. Дюпэн-Чэн нервно покусала нижнюю губу, стрельнула взглядом на замершего в ожидании Кота, и всё-таки открыла рот.
— Сильнее. Сильнее! Зубы — самое грустное, что только есть в минете, ни в коем случае не царапай член партнёра ими, иначе Агресту будет больно! Если не можешь открыть рот достаточно широко, то закрывай резцы губами, ясно?
Маринетт кивнула. Ну, а что ей ещё оставалось?
По вкусу дилдо было… никаким. Немного отдавало водой, потому что Маринетт не вытирала игрушку, но на этом всё. Хороший материал. Наверное.
Но вот по ощущениям… дилдо было прохладным, и его было много. Искусственный член как-то сразу занял практически всё пространство во рту Маринетт, и ей пришлось широко распахнуть челюсти, чтобы не касаться игрушки зубами. Конечно, сейчас это не критически, но потом, когда, — если, — она будет принимать в рот член Адриана… лучше сразу учиться всё делать максимально правильно и хорошо.
Кот прислонился лбом к оконному стеклу и, не моргая, следил за происходящим. Алья с похожим блеском в глазах медленно проталкивала дилдо в глотку Маринетт, а потом выводила обратно.
— Минет, конечно, ещё подразумевает, что ты будешь сосать член и лизать его, девочка. Уделяй больше внимания головке и уздечке. Это такая полосочка на нижней части головки. Нино нравится, когда я… в общем, уздечка. Уверена, твоему Адриану это тоже понравится.
Ну, Коту точно нравилось то, что он видел.
Алья толкала дилдо ей в глотку и смотрела на лицо Маринетт с хорошо различимым вожделением. Для Сезер это было полезной игрой: и себя потешить, и подруге помочь. Для Маринетт — невероятно возбуждающим действом, не из-за Альи, но из-за Кота. Поэтому когда Сезер вытащила изо рта Маринетт дилдо, — от губ к игрушке протянулась пошлая полоска загустевшей слюны, — Дюпэн-Чэн была практически на грани. Серьёзно, она была готова попросить Кота помочь ей или же самой засунуть себе руку в штаны.
Хватило бы пары движений.
— Ну, на этом всё, девочка, — Алья ухмыльнулась и вскочила на ноги. — А теперь, прошу меня простить, я должна срочно найти Ляифа и как следует ему отсосать. А потом заставить его поиметь меня, где бы я его ни выловила. Развлекайся, милая!
Она быстро чмокнула Маринетт в щёку, всучила ей дилдо и практически сбежала из квартиры. Услышав громкий хлопок входной двери, Дюпэн-Чэн вздрогнула, и принялась вытирать лицо от слюны. Хорошо, что ей не нужно было идти и закрывать за Альей, замок был автоматическим.
Кота за окном, конечно же, не было. Видимо, сбежал, едва представление закончилось. Спасибо, Господи.
Маринетт встала. Кое-как дошла до люка и закрыла его на щеколду. Затем на негнущихся ногах добралась до кровати и буквально рухнула на неё. Гормоны в её крови заставили хотя бы ненадолго забыть о Тикки, так и не вылезшей из шкафа.
С тихим вздохом Маринетт запустила руку себе в штаны и положила пальцы на набухшие половые губы. Между ними было мокро и скользко, смазки было столько, что она начинала стекать по ногам.
Выпутаться из штанов было сложно, и до конца у Маринетт это так и не вышло: одежда повисла на одной ноге, так и не выпустив щиколотку из своего плена. Дюпэн-Чэн согнула ноги в коленях и развела их, продолжая ласкать себя пальцами.