Спартак решил, что ставки слишком высоки для лжи.
— Я пришел к тебе первому.
— Так, значит, пока еще никто не согласился?
— Тридцать один человек поклялся следовать за мной до смерти.
— Если вас так мало, ровно это с ними и случится, — усмехнулся Эномай.
— Так ты не присоединишься ко мне?
— Если ты сумеешь убедить еще кого-нибудь, мы можем поговорить об этом снова. — И Эномай махнул рукой, показывая, что разговор окончен.
Спартак поднял глаза к небу. «И это все?!» — безмолвно вскричал он.
Бородатый бычара, пытавшийся не подпустить его к Эномаю, снова вырос у него за спиной.
— Уходи.
Спартак встал, охваченный яростью. Но устраивать скандал не имело смысла. Это уничтожит все шансы.
Эномай отвернулся и принялся что-то обсуждать с одним из друзей.
— Шевелись! — прорычал бородатый германец и взял Спартака за руку.
— Руку убрал! — прошипел Спартак.
К его удовлетворению, германец тут же повиновался.
Фракиец сделал где-то с полдюжины шагов, когда ему вдруг кое-что вспомнилось. Почему он не подумал об этом раньше? Он развернулся. Бородач забеспокоился.
— Подожди! Мне нужно сказать Эномаю еще кое-что.
— Обойдешься. Ты уже поговорил.
Ручищи, похожие на окорока, потянулись к тунике Спартака, чтобы схватить ее.
Спартак увернулся, а потом изо всех сил врезал германцу в солнечное сплетение. Рот бородача удивленно округлился, когда из него вышибло воздух, и он опустился на колени, словно оглушенный бык.
Все тут же взревели. Скамьи с грохотом попадали на землю. Десятки германцев вскочили. Спартак понял, что у него есть лишь доля мгновения, прежде чем его скрутят.
— Эномай! Я сожалею о том, что ударил твоего человека, но он не желал меня слушать! Есть кое-что еще!
К его удивлению и облегчению, Эномай вскинул руку. Его сторонники отступили, враждебно глядя на Спартака. Германец приподнял бровь:
— Надеюсь, это что-то действительно важное.
— Вчера я услышал, как Красс сказал, что ему нужны для гладиаторских игр двадцать умелых бойцов. И похоже, он собирается купить их здесь.
— Ну и чего тут такого? — Эномай пожал плечами.
Его люди шагнули к Спартаку, и на этот раз гигант не спешил их останавливать.
— Всех их выставят на бои до смерти. — Ему снова удалось привлечь всеобщее внимание. Чего Спартак не упомянул — да этого и не требовалось, — так это что как минимум половину этих бойцов возьмут из германцев.
— Лжешь!
Спартак посмотрел в глаза Эномаю: