— Клянусь могилой моей матери, Дионисом и Великим Всадником, что говорю правду.
Эномай нахмурился.
Спартак снова вознес молитву, умоляя богов о помощи.
— И кто возглавит побег?
Еще один скользкий вопрос. Хвала Всаднику, Спартак успел продумать ответ.
— Одного вождя не будет. Каждый из нас сам присмотрит за собственными сторонниками. Это касается и Гавия, и вожака галлов, если они пожелают присоединиться.
— И куда же мы направимся? — проворчал Эномай.
— Пока не знаю. Но среди моих людей этот новый автократ. Он знает местность и может дать совет. — «Ну вот. Я сделал все, что мог».
Последовала долгая пауза.
Потом Эномай взглянул на него искоса и ощерился, будто волк.
— Мы участвуем. — Он подмигнул окружающим его сторонникам, и те согласно заворчали, словно стая, увидевшая легкую добычу.
Сердце Спартака лихорадочно забилось. Он коротко кивнул, как будто и не ожидал ничего другого:
— Хорошо.
— Ты сумеешь убедить остальных присоединиться к нам?
Спартак уверенно улыбнулся:
— Положись на меня.
— Держи в курсе.
— Обязательно. И никому ни слова.
Тут Спартак краем глаза заметил какое-то движение. Он быстро взглянул в ту сторону и увидел Фортиса. Вот дерьмо! Он одними губами проговорил имя капуанца.
Эномай подмигнул, показывая, что все понял.
Спартак пнул бородатого германца:
— Скажи этому придурку, чтобы он смотрел, куда идет!
— Вали отсюда! — взревел Эномай.
Спартак принялся медленно отступать, словно опасаясь нападения. Германцы осыпали его оскорблениями. Когда Спартак снова взглянул в сторону капуанца, Фортис довольно ухмыльнулся, радуясь вражде между фракийцем и Эномаем. «Он проглотил ложь. Хорошо».
Приободренный успехом, Спартак потратил остаток дня на разговоры с другими вожаками группировок. Когда Гавий, за которым шло около сорока самнитов, услышал, что Эномай дал согласие, то тут же пообещал и свою поддержку. Так же закончились и разговоры с большинством фракийцев. С Кастом и Ганником, возглавлявшим две отдельные группы галлов, ему повезло меньше. Непохоже было, чтобы они собирались на него донести, но эти двое никак не могли избавиться от подозрительности по отношению как к остальным группировкам, так и друг к другу. С оставшимися бойцами Спартак говорить не стал — слишком уж много там было разных народов. Не решился он подходить и к Криксу. Ответ последнего был очевиден: злобный взгляд здоровяка постоянно преследовал его.
Спартак решил посоветоваться с Гетасом и Севтом. Карбон держался рядом, польщенный тем, что его включили в этот узкий круг.
— Возможно, нам стоит просто забыть про галлов, — нахмурившись, сказал Гетас. — От них одни неприятности.
Севт хохотнул:
— А ведь он прав!
— Да, но они, чтоб им пусто было, бесстрашные бойцы, — возразил Спартак. — А как только мы отсюда вырвемся, то останемся одни, без друзей. Против нас может выступить любой. Подумай об этом. — «А куда мы пойдем, если преуспеем?» Он ощутил волнение, порожденное надеждой. «Я смогу вернуться во Фракию. И найти Котиса».