Что-то надо сделать.
Он должен освободиться.
Глава VIII
Как только двери камер отперли, Ариадна кинулась на поиски Спартака. За ней, словно верные тени, последовали взволнованные не меньше Гетас с Севтом. Ариадна обнаружила мужа в лазарете рядом с моргом. Она постаралась не думать о таком многозначительном соседстве. «Он победил. Он жив». Но сколько еще ему будет везти? Что, если тот сон означает, что его смерть неизбежна?
Когда Ариадна вошла в комнату с белеными стенами, ей удалось заставить себя улыбнуться. Здесь стояло несколько коек и стол с пятнами въевшейся крови. Вдоль одной стены тянулись полки с пугающим разнообразием зондов, крючков, лопаточек и скальпелей. Поблизости с инструментами аккуратными рядами выстроились темно-синие бутылочки с лекарствами.
От дверей Спартака было не видно — его загораживал склонившийся над ним хирург, сутулый грек неопределенного возраста.
— Лежи смирно, — велел он, выливая на рану содержимое маленького флакона. — Ацетум, — удовлетворенно произнес грек, когда Спартак зашипел от боли. — Жжется, как дюжина плетей.
— Я бы сказал — скорее, как два десятка, — саркастически отозвался Спартак.
— Но зато она отлично помогает предотвращать гангрену и заражение крови, — возразил хирург. — Так что боль себя окупает.
— Да плевать на боль! — огрызнулся Спартак. — Насколько рана серьезна?
Ариадна лишь с трудом удержалась от восклицания. Сердце билось где-то в горле. «Дионис, не покинь его!» — взмолилась девушка.
— Сейчас посмотрим. — Взяв зонд с лежащего перед ним подноса, хирург принялся изучать рану. Он тыкал туда зондом, и Ариадна увидела, как свободная рука Спартака сжалась в кулак. Ее сердце кровоточило от жалости к нему, но из-за сильного волнения она не могла и слова произнести.
— Рана неглубокая, — вскорости провозгласил хирург. — Меч рассек кожу и подкожную ткань, но мышца не повреждена. Тебе повезло. Я наложу на рану скобки. Она должна зажить за две недели. Через месяц ты сможешь сражаться снова.
— Чудесно, — сухо отозвался Спартак. — Батиат будет доволен.
Хирург повернулся к ближайшему шкафу и заметил Ариадну.
— О! К тебе гостья!
Ариадна подбежала к Спартаку. Вблизи кровь из неглубокого пореза на щеке выглядела пугающе. Не задумываясь о том, что она делает, девушка коснулась его лица:
— Как ты?
Он улыбнулся:
— Ну, буду в порядке.
Они посмотрели друг на друга, и Спартак накрыл ее руку своей.
Ариадна прикусила губу, но не шелохнулась. Где-то в животе у нее зародилось странное, но приятное тепло. Он выздоровеет. «Благодарю тебя, Дионис!»
Хирург взял чашу с металлическими скобками и принялся хлопотать над раненым. Волшебство момента исчезло, словно перышко, унесенное ветром.
— Успеете еще намиловаться. Сейчас нам надо закрыть рану, пока в нее не попал дурной воздух. Оставь нас.
Спартак едва заметно улыбнулся:
— Ты слышала его? Мы скоро увидимся в нашей комнатке.
— Хорошо.
Ариадна попятилась, не желая терять Спартака из вида. Она помешкала у двери, пока хирург не махнул раздраженно рукой. Ариадна пошла в сторону купальни. Девушка невесть сколько лет не чувствовала себя такой счастливой. Сейчас было самое подходящее время выкупаться. Гладиаторы мылись в основном вечером, когда завершались их дневные труды. Гетас с Севтом проверят, чтобы там никого не было, и она сможет спокойно вымыться. Мысли о Спартаке рождали у нее смесь вины с удовольствием.
Она улыбнулась двум фракийцам, и те зашли в купальню. Жизнь снова стала прекрасной.
— Никак собираешься вымыться и дать ему в честь победы?