Спартак. Гладиатор : читать начало книги онлайн

Незадолго до того, как должен был прибыть Альбин со своим влиятельным гостем, гладиаторов разогнали по их камерам. Карбона это не удивило — зачем держать рядом с аристократом почти две сотни опасных бойцов? — но взбесило. Из своей камеры он никак не мог навредить Крассу. Это многих разозлило, но Фортис ждал подобной реакции. Расставив на балконе охранников с луками, он приказал всем разойтись. Тех, кто уходил неохотнее всего, он сам подгонял ударами плети. На капуанца, запирающего дверь за дверью, посыпался град ругательств. В окна полетели монеты, чаши и масляные лампы. Но оскорбления и швыряние вещами ничего не изменило. Через четверть часа двор опустел.

Полукруглые ряды сидений, занимающих часть двора, казались сейчас огромными. На них могли с удобством разместиться пятьсот человек. И то, что там будет сидеть один-единственный гость, лишь подчеркнет расточительность, с которым Альбин его принимает, подумал Карбон. Батиат знал, как организовать грандиозное представление. Впрочем, городская арена Капуи была куда внушительнее! Огромное круглое здание построили из гигантских каменных блоков и украсили статуями богов. Оно возвышалось над окружающими зданиями. Карбон не знал, сколько именно горожан набивалось туда, чтобы посмотреть на гладиаторские игры, но несколько тысяч точно. Юноша часто бывал там, но ему и в голову не приходило, что однажды он сам будет сражаться на засыпанной песком арене, однако этот день быстро приближался. Обучение почти завершилось. Карбон ждал этого момента с нетерпением. Его наконец-то перестанут считать желторотым новичком!

Вскоре появились Спартак и черноволосый фракиец. Карбон, нервничая, присмотрелся к обоим повнимательнее. У Спартака был лишь один наголенник, а у его противника два, но это не особо важно, ведь его кольчуга и скутум давали куда большую защиту, чем шлем, маника[13] — длинный наруч из стальных сегментов — и маленький квадратный щит его противника. Бойцы настороженно поглядывали друг на друга, пока тренеры что-то шептали им на ухо. Позади стоял Фортис, наблюдая за происходящим. Батиата было не видать. Он и не появится, пока не прибудут важные гости.

Карбона замутило от напряжения. С тех пор как Спартак взял его под свое покровительство, он часто наблюдал за тренирующимся фракийцем. Тот был хорош. Чертовски хорош. Но и его противник тоже неплох. Карбон почувствовал угрызения совести из-за того, что причиной его волнения лишь отчасти была судьба самого Спартака. Если победит черноволосый гладиатор, Карбон наверняка утратит защиту, которой пользовался все эти месяцы, а значит, жизнь его окажется в опасности. Карбон не имел ни малейшего желания возвращаться к тем мрачным временам, когда он только-только пришел в лудус. Спартак должен победить!

Батиат появился ровно в тот момент, когда прибыл Альбин со своими спутниками. Ланиста облачился в свою лучшую тогу, напомаженные волосы блестели. От его многословного, льстивого приветствия Спартака затошнило. Он присмотрелся к Альбину, самодовольному, дородному мужчине напыщенного вида, и его гостю, Крассу, — тот был настолько же широкоплеч, насколько принимающий его политик толст. На красивом лице Красса застыло слегка надменное выражение. Он неуклюже уселся на центральное сиденье первого ряда, самое почетное место, жалуясь на жесткий камень. Батиат извинился, прошипел приказ Фортису, и тот вскоре вернулся с пухлой подушкой. Красс, похоже, остался доволен и уселся, поджав губы. Обеспокоенный Альбин устроился рядом. К ним присоединился Батиат, а остальные гости, чиновники невысокого ранга и телохранители, заняли следующий ряд.

Карбон не мог оторвать глаз от Красса. «Он выглядит ровно так заносчиво, как я и думал. Мерзавец!»

Спартак тоже посматривал на Красса. «У этого сукиного сына такой вид, будто он не срал неделю». Он отвел взгляд прежде, чем политик его заметил. «Не отвлекайся. Спокойнее». Спартак вспомнил, как с лица Ариадны исчезло ледяное выражение, когда она услышала, что его выбрали для этого боя. В памяти всплыли ее слова, и он ухватился за них: «Твой сон совсем о другом. Этого не может быть».

Поскольку это не обычные организованные гладиаторские игры, здесь отсутствовала обычная пышность публичного зрелища. Не было ни марширующих по арене групп трубачей, ни увлекаемых рабами платформ с раскрашенными статуями богов, которым выказывалось почитание в этот день, ни процессии с призами, приготовленными для победителей, — серебряными подносами с пальмовыми ветвями и кожаными кошельками с монетами. Когда Спартак и его противник в полном вооружении встали перед Батиатом и гостями, пропела лишь одинокая труба.

По мнению Карбона, это делало бой более обыденным, но и куда сильнее пугающим.

Теперь в дело вступил Батиат. Он запел соловьем, превознося черноволосого фракийца. Особое внимание уделил его победам. По знаку Фортиса фракиец вскинул руки и повернулся вокруг собственной оси, чтобы Альбин с Крассом могли оценить его мускулистую фигуру. Ланиста велел сделать то же самое и Спартаку.

Гладиаторы свистели и вопили во всю глотку, подбадривая бойцов. Этот оглушительный шум, нарастая, заполнил школу.

У Ариадны, наблюдающей за происходящим из их комнатушки, перехватило дыхание. Она невольно восхищалась телом Спартака, но совершенно не желала, чтобы его выставляли напоказ в подобной ситуации. «А предпочла бы ты увидеть его в своей постели?» Она отмахнулась от несвоевременной мысли.

Наконец на арену вышел Фортис. Ему предстояло исполнять обязанности сумма рудис, судить бой. Он приказал гладиаторам встать в пятнадцати шагах друг от друга, потом посмотрел на Батиата. Ланиста кивнул, и Фортис подал знак трубачу. Раздалась короткая мелодия, и капуанец отошел в сторону.

Спартак не стал кидаться вперед. Вместо этого он медленно двинулся к противнику; босые ноги беззвучно ступали по песку. Темноволосый фракиец, двигавшийся с грацией танцора, повел себя точно так же. Спартак оказался не готов к мастерству этого бойца. Когда между ними осталось не более полудюжины шагов, тот внезапно сорвался с места. Он рванул вперед, словно волк, преследующий оленя, и ударил сикой прямо в лицо Спартаку. Спартаку некогда было поднимать скутум. Он отчаянно попытался уклониться. Чужой клинок просвистел мимо, пройдя впритирку к его щеке.

Спартак взревел от гнева, но противник уже успел ловко развернуться, используя инерцию удара, и вышел из зоны его досягаемости. Благодаря этому трюку он оказался позади Спартака. Спартак развернулся — и тут же налетел на следующую атаку, очередной яростный удар в лицо, но на этот раз сумел отбить его скутумом. Ответный выпад, который должен был пронзить противника насквозь, не достиг цели. Тяжело дыша, бойцы разошлись.

Красс наклонился и что-то прошептал Альбину на ухо. А потом дородный политик довольно кивнул Батиату:

— Впечатляющее начало.

— Благодарю, господин! — отозвался ланиста.

А на песке арены гладиаторы осторожно кружили вокруг друг друга, позабыв про зрителей.

Внезапно Спартак ринулся в яростную атаку. Использовав серию из двух ударов, сперва умбоном щита, а потом гладием, он вынудил второго бойца отступать через всю арену — тому просто ничего другого не оставалось. Никто бы не выстоял против такой ошеломляющей атаки. Тактика Спартака сработала. Вскоре нога его соперника поехала по песку, он споткнулся и упал на задницу.

Спартак торжествующе взревел. Он занес гладий для удара и совсем уже собрался добить беззащитного бойца. Он и думать забыл про Батиата и Красса и о том, хотят ли они, чтобы он прикончил противника так скоро. Он вошел в боевой режим, когда значение имеет лишь одно — убить врага как можно быстрее.

Однако бой еще не был окончен.

Гладиатор в отчаянии вскинул левую руку и швырнул свой щит, как диск. И окованный металлом край щита ударил Спартака в правое колено.

Спартак пошатнулся. Взревев от боли, он опустил меч, и его противник воспользовался представившимся шансом. Он откатился в сторону, вскочил и сам бросился в контратаку, обрушив на незащищенное лицо Спартака безжалостный град рубящих ударов. Спартаку оставалось лишь одно — вскинуть скутум и отводить удары. А потом боец сменил тактику. Ловко развернувшись, он снова зашел Спартаку в тыл. С непревзойденным мастерством нанес рубящий удар; сверкнувший меч прошел по дуге и попал по левой руке Спартака, по внутренней ее стороне. Хлынула кровь. В ответном реве Спартака слились потрясение, боль и ярость.

Альбин с Крассом издали одобрительные возгласы.

— Югула! Югула! — закричала часть гладиаторов.

Ариадна зажмурилась, но кровожадный вопль все равно звенел у нее в ушах. Собравшись с духом, она снова посмотрела на арену. «Дионис, не оставь его!»

«Боги всевышние, это не может закончиться вот так вот!» — подумал Карбон, вознося отчаянные мольбы.

Когда черноволосый боец снова приблизился к Спартаку, лицо его исказила жестокая улыбка. Спартак в ответ зарычал, давая понять, что его еще рано сбрасывать со счетов. Противник предпринял новую атаку, прощупывая оборону Спартака ударами сики, словно ребенок, тыкающий палочкой в краба. Ослабевшие ответные выпады Спартака он с легкостью принимал на щит.

«Умный ублюдок», — подумал Спартак. Высматривает, сколько сил осталось в раненой руке. Спартак оценил длинную, но неглубокую рану. Похоже, мышцы и сухожилия не перерублены, однако рука уже с трудом удерживала скутум.

[13] Маника состояла из плечевой пластины, примерно 35 металлических (стальных или из медного сплава) полос, 90–120 внешних заклепок, 3–4 ремней и мягкой подкладки. Подкладка могла также надеваться отдельно: для избежания ее повреждений острыми кромками пластин.