Спартак. Гладиатор : читать начало книги онлайн

— Мне надо идти.

— Кто тебя зовет?

— Аматокос. Это один из фракийцев.

— Знаю. — «Едва ли не лучший воин Спартака». — Он твой…

— Да. Мне нужен кто-то, кто защищал бы меня здесь.

Когда она ушла, Карбон нахмурился. Всякое желание отдыхать у него пропало.

Глава VII

Этот кошмар стал частью жизни Спартака. Он повторялся примерно раз в неделю. Фракиец пытался не думать о сне, однако ему не удавалось полностью выбросить его из головы.

Его терзало бессильное желание разгадать значение сна, но он больше не просил Ариадну об этом. Спартак пришел к выводу, что видение, вероятно, означает его смерть на арене. Злясь из-за невозможности изменить судьбу, он изо всех сил старался скрыть беспокойство.

Ариадна знала, что Спартак по-прежнему видит тот же кошмар, — его судорожные метания каждый раз будили ее. Все осложнилось после того, как однажды ночью он воспринял ее успокаивающее прикосновение как нечто большее и потянулся к ней. Ариадна отдернулась, словно он вывернул на нее котелок кипятка. Спартак тут же извинился, но получил в ответ лишь неразборчивое ругательство. Понадобилось немало дней, чтобы она оттаяла.

Спартак больше не пытался прикасаться к ней. Его воспоминания об изнасилованиях времен службы в легионе были слишком мрачными и слишком грубыми. Либо Ариадна согласится на секс, либо его не будет вовсе. К тому же неудовлетворенное желание беспокоило его куда меньше, чем сон со змеей. Спартак твердо решил ничего больше не предпринимать по этому поводу. Если Ариадна отыщет какое-то объяснение сна, она вполне может сама к нему подойти. Злясь на то, что две дороги его жизни — супружеская и провидческая, — похоже, закончились тупиком, Спартак продолжал жить в обычном режиме. Упорно тренировался. Укреплял связи.

Следующие несколько месяцев его повседневность оставалась неизменной. Ночные кошмары. Тренировки. Вербовка людей на свою сторону. Бои. Под давлением Фортиса Амарант начал выставлять его на одиночные схватки на местной арене. Первые бои Спартак выиграл с легкостью, и галл в ответ принялся ставить его против более умелых соперников, зачастую из римских лудусов. Спартак одолел и их, а попутно учился завоевывать симпатии толпы. С каждой победой число его сторонников в лудусе увеличивалось. Кроме того, его престиж возрос благодаря усилиям Ариадны. Она начала принимать приношения Дионису и обращаться к богу с просьбами от многих обитателей школы.

Успехи Спартака неизбежно привели к тому, что со временем он оказался вынужден биться насмерть. Однажды его противником стал дюжий германец, принадлежащий другому ланисте. Бой был трудным, но Спартак победил. Надежду Фортиса на то, что Спартак умрет на арене, Батиат решительно отмел. Ланиста пришел в восторг от успехов нового бойца и денежных призов за выигрыш. Зримыми свидетельствами резкой перемены в статусе Спартака стал размер брошенного ему кошелька и одобрительные взгляды Батиата. Радости он не испытал, а вот его неприязнь к ланисте заметно усилилась. «Я тебе не призовой бык, чтобы выставлять меня напоказ по твоему желанию!» Его гнев подпитывало негаснущее воспоминание о том случае — не то, как он вонзил свой клинок в горло противнику, но последовавший за этим кровожадный рев толпы. Хотя Спартаку прекрасно было знакомо возбуждение, сопровождающее убийство человека, и некая примитивная часть его души получала удовольствие от этого ощущения, все же люди, готовые платить за то, чтобы посмотреть на убийство и насладиться этим зрелищем, внушали ему отвращение. Пускай бы эти сукины дети вышли на песок арены и попробовали биться сами! «Бьюсь об заклад, мало кто из них действительно смог бы всадить меч в чужое тело, как это делаю я. — Он бросил взгляд на охранников. — Я мог бы убить любого из вас!»

С этого момента тревожное видение со змеей стало перемежаться с мечтой о свободе. Какой бы недостижимой она ни казалась, эта мысль отказывалась уходить.

Жизнь Карбона определенно улучшилась. Он выиграл свои первые два боя, а с ними и небольшую сумму денег, которые осмотрительно отложил на будущее. Это очень приободрило юношу. Раз боги сохранили его от раны или смерти, он будет копить, пока не наберется достаточно, чтобы выслать отцу. Иногда Карбон представлял, как отплатит Крассу за все. Это, конечно, были лишь мечты, но зато приятные. Еще Карбона влекло к Хлорис, и это беспокоило его все сильнее. Он засматривался на нее при каждой встрече — не мог удержаться — и злился на Аматокоса, ее дюжего любовника. Однако же у рабынь в лудусе было так заведено — прилепляться к кому-то из гладиаторов. Без защитника они становились добычей для любого бойца, которому хотелось секса. Батиата это насилие ни капли не волновало, и неудивительно. Если женщина забеременеет, через девять месяцев он получит либо мальчишку, которого можно вырастить как гладиатора, либо девчонку, которую можно продать, когда она подрастет. Все это лишь усиливало у Карбона ощущение бессилия. Он пытался поговорить с Хлорис, но Аматокос постоянно присматривал за ней и однажды чуть было не избил его.

Хоть Карбон и сомневался, но все же робкие взгляды, которые бросала на него Хлорис, вселяли надежду. Однако же, пока Аматокос оставался рядом, шансов на сближение не было. Фракиец силен и быстр и выиграл уже больше полудюжины боев, в том числе одну схватку насмерть. Все, что мог сделать Карбон, — тренироваться, не щадя себя, и молить богов о помощи. Несмотря на все сложности, воинская жизнь приносила ему внутреннее удовлетворение — куда большее, чем могло бы принести обучение на юриста, в этом он был уверен. Раз он не смог стать солдатом, значит будет гладиатором. И хорошим, будь он проклят!

Однажды поздно вечером к Батиату явился посланец. Альбин, один из самых влиятельных политиков Капуи, принимал у себя не кого иного, как самого Марка Лициния Красса, претора, считавшегося богатейшим человеком в Риме. Желая произвести на него впечатление, Альбин предложил ланисте огромные деньги за то, чтобы тот во время визита Красса устроил в школе особый бой. Тут же пополз слух, будто это должен быть бой насмерть. И конечно же, обоих гладиаторов для этой схватки выберут из их числа. На следующее утро двор был заполнен группами взволнованно переговаривающихся бойцов. И всех интересовал один и тот же вопрос: кто будут эти двое?

Пока гладиаторы завтракали, Батиат, Фортис и старшие тренеры прохаживались по двору. Большинство бойцов мрачно ковырялись в мисках, тайком поглядывая на эту компанию. Спартак же, отказываясь бояться, сосредоточенно ел кашу, а попутно громко беседовал с Гетасом, Севром и Карбоном. Время от времени он небрежно посматривал через плечо, и иногда взгляд его цеплялся за сидящего рядом молодого римлянина. Под его покровительством к Карбону вновь вернулся интерес к жизни. Юноша понемногу становился умелым бойцом. И к тому же он, казалось, был верен Спартаку. «До чего же странно видеть среди своих сторонников римлянина».

— Ты действительно думаешь, что Красс явится сюда? — спросил Карбон.

— Похоже на то, — ответил Спартак.

Карбон выругался.

— Вот бы хоть на несколько мгновений оказаться с ним наедине!

— На кой он тебе сдался? Ты с ним хоть когда-нибудь встречался?

— Нет.

Карбон быстро рассказал свою историю.

— Неудивительно, что тебе хочется отомстить. — Спартак подумал о Котисе. «А уж что я с тобой сделал бы, сукин ты сын!..»

Карбон вздохнул:

— Вряд ли мне когда-нибудь представится такая возможность.

— Не представится, — проворчал Спартак. «Как и мне». — Так что привыкай.

Уловив резкие нотки в голосе фракийца, Карбон замолчал. «И все же я с удовольствием избил бы Красса до полусмерти».