И, наклонив голову, она попыталась уйти.
— Подожди.
Девушка робко посмотрела на него. К изумлению Карбона, она никак не отреагировала на его лицо в оспинах. Он с интересом принялся рассматривать ее.
— Ты гречанка?
Девушка кивнула.
Гречанки часто собирали волосы в пучок. Но не она. Обрамляющие круглое, нежной лепки лицо длинные черные локоны падали на плечи покрывалом. Из-под чуть выгнутых бровей на Карбона бесстрашно взирали карие глаза. Типично греческий нос был не совсем прямым, и Карбону показалось, что на левой щеке у нее ямочка. Взгляд юноши скользнул ниже, на холмики грудей под грубой тканью платья, и у него заныло в паху.
— Я тебя прежде не видел. Давно ты здесь?
— Нет. Всего два дня.
— Должно быть, потому я тебя и не заметил.
Девушка подняла голову и взглянула ему в глаза:
— Я знаю, кто ты такой.
— А?
— Ты Карбон, автократ. Один из людей Спартака.
— Откуда тебе это известно?
Девушка беззаботно пожала плечами:
— Тебя все знают.
Карбон был польщен. Девушка показалась ему необычайно привлекательной.
— Как тебя зовут?
— Хлорис.
— Ты хорошо говоришь на латыни, — неловко пробормотал он.
— Да. У меня был личный учитель… — Она поколебалась, потом добавила: — Раньше.
— До того, как ты попала в рабство?
— Да. Мой отец был богатым торговцем в Афинах. Когда моя мать умерла, он стал брать меня в поездки. — Хлорис печально улыбнулась. — Одна из них оказалась роковой.
— Пираты?
Лицо Хлорис исказилось.
— Да. Отца убили, а меня взяли в плен. Продали в Дельфах римлянину-работорговцу, тот привез в Капую, а здесь меня купил Фортис.
Карбон покачал головой, поражаясь превратностям жизни.
— При ином раскладе мы могли бы встретиться в приличном обществе, когда ты посещала Италию.
— Хлорис!
Услышав окрик, девушка вздрогнула: