«Мой дорогой, старинный, но вечно молодой друг, Давид Бурлюк!». Письма художников к Д.Д. Бурлюку: читать начало книги онлайн

Сам по-прежнему работаю в театре[100], очень устаю – много работы, а кроме того, дома пишу, пишу и пишу в каждую свободную минуту, но минуток этих остаётся всё меньше, меньше и меньше, а потому я теряю смысл жизни и грущу всё больше и больше.

Ну, крепко, крепко Вас целую и люблю. Всем Вашим привет. Жду вестей и встречи.

5. Ф. 372. К. 15. Ед. хр. 29. Л. 4−5 об.

[20 декабря 1930][101]

Дорогой и милый Давид Давидович!

Простите меня, что так давно Вам ничего не писал и не поблагодарил Вас за последнюю Вашу присылку. Всегда рад всяким весточкам от Вас. Вот уже месяца два, как не имею от Вас вестей. Как Вы живёте? Здоровы ли и как идут Ваши дела?

Я только неделю, как вернулся в Москву. Почти месяца два с половиной, как путешествовал, сначала с театром на гастролях[102], а потом с женой[103].

Проехал всё побережье Черного моря, Крымское и Кавказское, до Батума, а потом и весь Кавказ (Тифлис, Баку). Так провёл свой отпуск. Летом работал мало, больше набирался впечатлений, сделал только один портрет, но зато сейчас сижу с 6 утра и до 6 вечера, пока мало занят в театре пишу во всю маслом.

В Тифлисе теперь открыт новый музей местной (восточной) живописи[104], который недавно сорганизован и время от времени пополняется всё новыми и новыми экспонатами. Там есть отдел старой и современной живописи. Представлены персидская, армянская и грузинская живопись. Наиболее оригинальной, интересной и ценной является персидская живопись XV, XVI и XVII веков. Исключительной тонкостью, своеобразным вкусом и живописным мастерством отличаются персидские миниатюры, также оригинальны и занятны и большие холсты, с изображениями танцовщиц и женщин, играющих на таре ― это особой формы, старинный персидский инструмент[105].

Евгений Спасский – помощник режиссёра в Театре им. Вахтангова. Конец 1920-х

Армянская живопись пока представлена ещё плохо, так что говорить о ней и судить её нельзя. Грузинская тоже менее интересна и менее оригинальна ― заимствована главным образом с Запада или от русских мастеров. Это ещё молодой музей, посмотрим, что он даст через несколько лет.

Теперь о Москве. Дорогой Давид Давидович, если бы Вы сейчас приехали в Москву, то даю Вам слово, что Вы её не узнали бы. Не такой Вы её оставили. Все улицы залиты асфальтом, многие сильно расширены, например, тесная Садовая превращена в широкую чудную улицу. Всё кольцо Садовой неузнаваемо. Проложена масса новых трамвайных и автобусных путей. Всё строится, ремонтируется. И всё это за одно лето. Всё делают главным образом машинами.

Неужели Вам так и не удастся приехать хоть ненадолго погостить. Очень бы хотелось с Вами повидаться и посмотреть Ваши работы последних лет.

В этом году, ранней весной, первого апреля мы собираемся совершить большое турне с театром по Западной Европе. Договор уже подписан и первого апреля мы выезжаем. Будем в Берлине, Париже, Праге, Вене, Риме. Затем посадка на пароход на юге Франции и едем на два месяца, месяц Бразилия и месяц Аргентина. Повезём с собой 7 или 8 разных спектаклей. Сколько пробудем, пока неизвестно, но думаю, не больше 6−7 месяцев[106]. Какой будем иметь успех?? В прошлую поездку имели колоссальный успех в Париже[107]. Всё-таки, сколько я видел театров на Западе, не могу не заметить, что наш русский театр стоит выше всех. Такой высокой культуры наших художественных театров нигде нет. Там в театрах страшная рутина.

Ну, что-то я записался. Не знаю, насколько Вам интересно будет, всё это длинное моё послание читать. Пора кончать и дать Вам покой.

Крепко жму Вашу руку. Всем Вашим привет, Вас же помню и люблю.

P.S. Вчера получил Вашу последнюю книгу о Вашем творчестве[108]. Нашёл в ней много знакомых вещей. Очень приятно издана. Очень рад её иметь и благодарен Вам за память. В следующем письме, думаю, прислать Вам несколько фотографий с моих работ, а пока желаю Вам здоровья и благополучия.

Пишите мне или по старому адресу, на моих <родителей> или же на театр: Москва. Арбат, 26. Гостеатр им. Вахтангова, мне. Сюда доставляют письма очень аккуратно. Жду.

Рисунок Давида Бурлюка из журнала Color and Rhyme за 1938 год, № 9

А.В. Лентулов[109]

Ф. 372. К. 13. Ед. хр. 20. Л. 1−1 об.

[20 января 1929]

Дорогой друг Додя!

Не хочется даже и говорить о том, как мы друг друга долго не видали. За это время так много всего произошло! Если бы ты не присылал от времени до времени сведения о твоих успехах в Америке, то я не знал бы даже, где ты обитаешь. Я очень тебе благодарен за то, что ты не забываешь своих друзей, и всегда с радостью читаю всё о тебе, что ты присылаешь, и даже о себе, так как ты до того чудесный товарищ, что и в печати находишь нужным вспоминать, часто в своих брошюрах и изданиях, своих друзей.

О том, как ты живёшь в Нью-Йорке, нам здесь более или менее известно, но, наверное, тебе мало известно о том, как мы живём здесь. Я лично живу по-прежнему со своей старухой, хотя она, кажется, всё молодеет, Марией Петровной[110]. У меня есть дочь Марианна, которую я очень люблю – ростом она с меня, ей 15 лет[111]. Она представляет из себя авторизованную копию своего папаши, только почему-то блондинка. Ещё у меня есть сын от первого брака, о котором я почти забыл, и вспомнил только тогда, когда он в одно прекрасное время соизволил сам явиться 20-летним «мальчиком» изумительной красоты (он, наоборот, авторизованная копия своей мамаши Зин. Ап.[112]), но он побыл у меня несколько дней и вернулся обратно в Киев – теперь он премьер театра Соловцова[113].

Обложка каталога «Выставки современного искусства Советской России» (1929) работы Александра Дейнеки

Ещё сообщаю тебе, что умерла Антонина Васильевна, моя сестра, смерть которой потрясла всю нашу семью. Она оставила своего сына Лёву на попечение мне. Поскольку хватает сил и возможности мы здесь пишем картины. Должен сказать, что идеология искусства здесь совсем другая, чем на Западе и, конечно, Америке…

Недавно у нас была выставка французов (правда, слово французов можно было бы поставить в кавычках), но по которой тем не менее можно судить о том, что делается на Западе[114]. Мне понравился Утрилло, Модильяни; в общем же меня выставка не поразила. После долгого перерыва наши товарищи вновь организовали выставку в Нью-Йорке[115], по которой ты уже, наверное, ходишь, так как это письмо тебе должен передать уполномоченный выставки Кравченко[116], впрочем, пришлось послать это письмо по почте, а не с Кравченко, который сопровождает эту выставку. Выставка, наверное, не производит впечатления, т.к. все дали не лучшие свои вещи, в том числе и я дал неважные (?) вещи, но, в общем, всё-таки можно судить, чем мы тут занимаемся.

Пока я собирался тебе отослать это письмо (неделю тому назад уже написанное) произошла весьма прискорбная вещь: умер Георгий Богданович Якулов[117]. Он был последнее время в Эривани, лечился от воспаления лёгких, но, получив вторичное воспаление, – скончался. Похороны его были чрезвычайно пышны и трогательны. Поистине, приходится убедиться, что оценка художника происходит только – и тут же – после его смерти. Теперь всем стало ясно, что Якулов был огромным художником, не только декоратором, но и станковым. На днях будет вечер воспоминаний о нём художников. Я собираюсь подчеркнуть его отношение, ту скромную его роль, которую он играл в развитии «Бубнового валета» как организации. Я разделяю «Бубнового валета» на Лентулова, Бурлюков, Ларионова, Фалька, Гончарову, Якулова (несмотря на то, что фактически Якулов не участвовал ни на одной выставке), Экстер, Осмёркина и пр., и на другую, более консервативную группу – Кончаловский, Машков, Куприн и др. Когда-нибудь тебе напишу более подробно и разовью данную точку зрения. Это очень интересно с точки зрения истории.

[100] Имеется в виду Театр им. Вахтангова.

[101] Дата приводится по штемпелю.

[102] С 1927 г. Спасский поступает на службу в Театр им. Вахтангова помощником режиссёра.

[103] В 1929 г. Спасский женился на Корнелии (Елене) Леонардовне Декапрелевич.

[104] Имеется в виду Музей изобразительных искусств, открытый в Тифлисе в 1923 г.

[105] Тар – струнный щипковый муз. инструмент.

[106] Гастроли театра не состоялись.

[107] Речь идёт о гастролях Театра им. Вахтангова в Париже в 1928 г.

[108] Голлербах Э. Искусство Давида Д. Бурлюка. Н.-Й.: Изд. М.Н. Бурлюк, 1930.

[109] Аристарх Васильевич Лентулов (1882, Пензенская губерния – 1943, Москва) познакомился с Бурлюком в 1907 г. Последний раз друг с другом они виделись в Москве зимой–весной 1918 г.

[110] М.П. Лентулова (урожд. Рукина; 1883−1948), супруга А. Лентулова.

[111] Марианна Аристарховна Лентулова (1913−1997).

[112] Имеется в виду Зинаида Аполлоновна Байкова, гражданская жена А. Лентулова. Познакомилась с Лентуловым во время учёбы последнего в Киевском худож. училище. Бурлюк вспоминал, что она не венчалась с Лентуловым, так как «не было выгодно, ибо, будучи дочерью генерала, 89 руб. в месяц пенсии имела, а выйдя замуж, это “независимое положение” теряла» (Бурлюк Д. Фрагменты из воспоминаний футуриста. СПб.: Пушкинский фонд. С. 28). Именно через Байкову состоялось знакомство братьев Бурлюков с Лентуловым.

[113] Речь идёт об Аполлоне (Александре) Владимировиче Ячницком (1906−1980). После смерти З.А. Байковой был усыновлён её сестрой Натальей Аполлоновной и её мужем В.И. Ячницким. Закончил студию при театре Н. Соловцова в Киеве, затем был принят в труппу театра.

[114] Речь идёт о выставке совр. французского искусства, проходившей в Музее нового западного искусства в Москве в 1928 г. Среди её участников было несколько итальянских художников, в том числе, упоминающийся далее А. Модильяни, а также большая группа рус. живописцев, проживавших в Париже.

[115] Лентулов имеет в виду «Выставку совр. искусства Советской России», открывшуюся в Нью-Йорке 1 февраля 1929 г. в рамках обширной «Художественно-кустарной выставки СССР».

[116] Алексей Ильич Кравченко (1889−1940), художник.

[117] Якулов умер в Ереване 28 декабря 1928 г. Похороны прошли в Москве 7 января 1929 г., вечер воспоминаний, о котором упоминает Лентулов, состоялся 14 января в Камерном театре.