«Мой дорогой, старинный, но вечно молодой друг, Давид Бурлюк!». Письма художников к Д.Д. Бурлюку: читать начало книги онлайн

[в конце обоих писем рукой М.Н. Бурлюк:]

Пальмов – профессор живописи в Киеве, умер в июне, <в> 1929 году.

Большое Сибирское турне. На первом плане Давид Бурлюк и Евгений Спасский. 1919

Е.Д. Спасский[82]

1. Ф. 372. К. 15. Ед. хр. 83. Л. 13−14 об.

[23 (25?) августа 1926−1927][83]

Милый и дорогой Давид Давидович!

Как-то даже странно думать, что хоть на таком далёком расстоянии можно с Вами побеседовать. Всегда вспоминаю Вас с большой любовью и теплотой и очень-очень хотелось бы Вас повидать.

Приезжал сюда Пальмов (давно уже), заходил ко мне и рассказывал многое о Ваших дальнейших приключениях. В прошлом году часто видался и с Кручёных, который давал мне весточки о Вас, в Питере – Липскеров. Теперь хочется самому получить хоть что-нибудь от Вас. Напишите, как живёте, как здоровье Ваше, супруги и деток. Ребята Ваши, наверное, уже совсем взрослые. Я их очень тогда полюбил, и часто вспоминаю, как они расписывали все, вновь выбеленные стены Вашей избушки, ногами выдавливали краску из тюбиков и размазывали её по полу. С удовольствием вспоминаю всю буздякскую жизнь[84]. Теперь, наверное, уже не поёте: «Я зовусь Давидом-принцем и в Буздяке замок мой»[85], а как-нибудь по-другому, не правда ли?

Хоть Вы и говорили, что я специалист «бить баклуши»[86] – это правда, но давно не приходится заниматься этим делом, всё больше примус накачиваешь, занятие тоже требующее большого внимания и небезынтересное. Не часто, но вижусь с Лебланом[87]. Он всегда расспрашивает о Вас и очень интересуется Вашей жизнью. Просил меня в письме передавать Вам самый сердечный привет. Он всё такой же. Весёлый, жизнерадостный и полный какой-то особенной мечтательности и женственности, свойственной ему одному.

Сам что делаю? Пишу, Давид Давидович, пишу во всю. Усиленно и старательно. О себе мне говорить неудобно и совестно, но фотографий со своих работ я не имею, послать не могу сейчас ничего. За это время я добился больших результатов. Вы меня теперь не узнаете. Работаю скромно, выставляться не хочу, хотя приглашают меня в разные общества. И Леблан предлагал вместе с ним принять участие в выставке[88]. Но я решил ещё немного подождать. Это всегда успею сделать.

Жил год в Питере[89], изучал по Эрмитажу старых мастеров. Эрмитаж теперь очень расширился. Теперь чувствую большую потребность и необходимость в заграничной поездке. Нужно непременно побывать в Лувре и в галереях Германии хотя бы. Но пока, сам не знаю, как и когда я смогу это осуществить. Денег проклятых нет, хоть я человек скромный, и нужно не так уж много, рублей 300−400, но и тех никак заработать не могу. Это, впрочем, неважно, лишь было бы желание, а желание большое. Ну, милый Давид Давидович, неужели я Вас больше не повидаю?[90] Напишите подробно о себе, что думаете, что делаете? Не сердитесь, что до сих пор Вам не писал, просто трудно было раскачаться. А так, помню и люблю Вас, и питаю к Вам большую признательность и благодарность за всё.

2. Ф. 372. К. 15. Ед. хр. 29. Л. 2−3 об.

[1927][91]

Адрес мой таков: Москва, Немецкий рынок, Немецкий переулок, д. 5, кв. 1. Евгению Дмитриевичу Спасскому.

Если не будет лень и будет время, напишите всё. Как поживает «Пуантиллина Норвежская»[92]. Если она с Вами, передайте ей от меня привет. Кроме своего постоянного занятия, то есть рисования, занимаюсь самыми разнообразными делами, раньше преподавал в студии, а последний год, не удивляйтесь, работал в Москве, в цирке[93], в качестве режиссёра, а потом и клоуна; в цирке мне предлагают и на этот год работать, но я сам не знаю, ещё буду там или займусь чем-нибудь другим. Очень много берёт сил. А мне хочется в этом году больше налечь на живопись. Живопись для меня единственное утешение в жизни. Можно подумать, что живопись для меня только утеха. Нет, нет, Давид Давидович, это – моя жизнь. Не хочу пугать Вас своей философией.

Всем, всем привет. Целую Вас самым искренним, горячим поцелуем.

P.S. Мои папа и мама, когда узнали, что я пишу Вам письмо, просили меня передать Вам привет от них и всевозможные хорошие пожелания. Они оба живы и здоровы, и оба служат.

Хлебников Велимир последний год перед смертью жил у меня зиму, месяцев 6[94]. Я его приютил. Сделал с него моментальный набросок карандашом во время работы[95]. Он очень ко мне привязался и был чрезвычайно откровенен.

Поговорить хочется с Вами о многом, и о живописи, но послание моё и так получилось достаточно длинное, больше мучить Вас не стану. Лучше ещё как-нибудь напишу в следующий раз. А пока желаю Вам ещё раз всего-всего наилучшего.

3. Ф. 372. К. 15. Ед. хр. 29. Л. 1

[23 июля 1928; открытка][96]

Милый Давид Давидович!

Большое Вам спасибо за книгу Вашу[97].

Я только что вернулся в Москву после большого путешествия. Был за границей. Был в Париже, в Берлине, Дрездене, Кёльне, Льеже, Варшаве, Саксонской Швейцарии и морем, через Штеттин вернулся обратно. Так что полон сейчас всевозможных впечатлений. Обошёл все галереи. Ездил для изучения эпохи Возрождения как немецкой, так и итальянской. А теперь буду работать, усиленно писать. Готовлю холсты. Подолгу особенно нигде не жил, всё больше переезжал, так что адреса постоянного не имел. Поэтому никому не писал, не писал и Вам, так как ответа от Вас всё равно получить не смог бы. Очень хочется повидаться с Вами; может быть, на будущий год что-нибудь и выйдет. Строю планы.

Открытка Е.Д. Спасского к Д.Д. Бурлюку от 23 июля 1928 года

4. Ф. 372. К. 25. Ед. хр. 49. Л. 1−2

[30 марта 1930]

Милый и родной Давид Давидович!

Очень Вам благодарен за все книги и все весточки от Вас. Всегда с большой любовью вспоминаю Вас и всю Вашу семью. Много самых дорогих воспоминаний связано с Вами. Как бы мне хотелось видеть Вас и обнять, всегда молодого, бодрого, полного энергии и жизни. Верю, что Вы как-нибудь навестите нас и покажете свои, последних лет, холсты.

Очень был рад получить от Вас книгу Рериха. Прекрасная книга, хорошо издана, чудные иллюстрации, легко и с большим интересом читается[98]. Давал читать её целому ряду художников, а также молодёжи (ученикам бывш. Школы живописи ваяния и зодчества). Все оставались ею страшно довольны.

Особенных новостей пока у нас нет. Сейчас ещё тихо, но скоро уже начнётся весенний сезон выставок. На днях, т.е. 1 апреля – первая ласточка: только что появились на улицах афиши о первой выставке. Выставляется молодёжь «Цех живописцев»[99], из них мало кого знаю. Пойду 1-го на вернисаж. Из Московских живописных новостей, это, пожалуй, и всё.

[82] Евгений Дмитриевич Спасский (1900, Киев – 1985, Москва) познакомился с Бурлюком в Тифлисе 27 марта 1914 г. на поэтическом вечере Бурлюка, Маяковского и Каменского, проходившем в городском театре в рамках знаменитого «турне футуристов». В 1918–1919 гг. принимал участие в лекциях и выставках, которые Бурлюк устраивал во время поездки по городам Сибири.

[83] Хранится в папке с письмами, отправители которых не установлены.

[84] Перед отъездом из Москвы в конце апреля 1918 г. Бурлюк уговорил Спасского поехать вместе в Башкирию. Там, недалеко от железнодорожной станции Буздяк, у отца Маруси Бурлюк был свой дом. Давид снял для себя и своей семьи большую крестьянскую избу; юный Спасский жил вместе с ними. Всё лето художники работали на натуре в Буздяке и окрестностях, а с осени отправились в турне по городам Сибири. С Бурлюком Спасский расстался весной 1919 г. в Омске.

[85] Ср. с первыми строчками стихотворения Гейне «Ильза» в переводе П.И. Вейнберга: «Я зовусь принцессой Ильзой / В Ильзенштейне замок мой».

[86] Он жил у нас в Буздяке, около Уфы (юноша) в 1918 г. Милейший человек. – Примеч. Д.Д. Бурлюка.

[87] Спасский учился в студии М. Леблана в 1917−1918 гг.

[88] По-видимому, речь идёт о выставке 1925 г. общества «ОБИС» («Объединённое искусство»), членом-учредителем которого являлся Леблан.

[89] В Петербурге Спасский находился в 1923 г.

[90] Повидались в 1956 г., вместе писали под Москвой. – Примеч. Д.Д. Бурлюка.

[91] Первая страница письма отсутствует.

[92] В сибирском турне Бурлюка принимала участие и его сестра Марианна, под псевдонимом «Пуантилины Норвежской» она выступала с мелодекламациями стихов Маяковского, Бурлюка и Каменского. Во Владивостоке познакомилась с чешским художником В. Фиалой, с 1922 г. жила в Праге.

[93] В 1925−1926 гг. Спасский учился в Мастерской циркового искусства, затем несколько лет работал в передвижных цирках.

[94] Хлебников жил в комнате Спасского в доме ВХУТЕМАСа на Мясницкой с декабря 1921 по май 1922 г.

[95] Рисунок хранится в Гос. литературном музее.

[96] Дата приводится по штемпелю.

[97] В 1928 г. в издательстве М.Н. Бурлюк вышли две книги Д. Бурлюка: «Русские художники в Америке» и «Десятый Октябрь».

[98] Бурлюк Д. Рерих. Черты его жизни и творчества (1918−1930). Н.-Й.: Изд. М.Н. Бурлюк, 1930.

[99] Общество «Цех живописцев» было основано А.В. Шевченко в 1926 г. и состояло в основном из молодых художников – учеников Шевченко по ВХУТЕМАСу. После выставки 1930 г., о которой упоминает Спасский, общество распалось.