«Мой дорогой, старинный, но вечно молодой друг, Давид Бурлюк!». Письма художников к Д.Д. Бурлюку: читать начало книги онлайн

К книге Its Why and Its Wherefore была приложена карточка для меня от Katherine S. Dreier[49]. Прошу Вас передать ей мою карточку в ответ.

В последнее время я очень плохо себя чувствую, переутомился, и думаю уйти из Академии Художеств[50], да и исследовательская работа требует исключительного напряжения.

Очень прошу Вас, дорогой Давид Давидович, посодействовать мне в Америке, Вы меня премного обяжете.

Мой адрес: Россия, Ленинград, улица Литераторов, 19, к. 12.

Я живу здесь уже 15 лет, и насколько я помню, Вы бывали по этому адресу[51], но если Вы предпочитаете юридический, то посылайте на моё имя так: Ленинград, Государств. институт художеств. культуры[52], площадь Воровского. Мне.

Малевич, директор, здесь же живёт постоянно и шлёт Вам свой привет.

Фрагмент титульного листа книги «Маруся-сан»

Возобновление переписки Бурлюка с Михаилом Васильевичем Ма тюшиным (1861, Нижний Новгород – 1934, Ленинград) относится к середине 1920-х гг. Бурлюк регулярно отправлял выпускавшиеся им издания в библиотеку Гос. института худож. культуры в Ленинграде. В сообщениях, приложенных к посылкам, он обращался к руководству института с предложением установления контактов между институтом и обществом Société Anonyme (см. примеч. 49).

К.С. Малевич[53]

1. Ф. 372. К. 13. Ед. хр. 31. Л. 3 (фотокопии).

[20 июля 1926]

Письмо К.С. Малевича к Д.Д. Бурлюку от 20 июля 1926 года. Фотокопия

Мой дорогой, старинный, но вечно молодой друг, Давид Бурлюк.

Да здравствует новое Искусство, всё больше овладевая площадь Старого, восстанавливая новые формы. Очень приятно мне Ваше извещение, что Новое Искусство стало твёрдой ногой на Американском Материке и создало Музей современной живописи[54].

Тоже могу и Вас порадовать, что и в нашей стране существуют два Музея Живописной Культуры, и организуется в бывш. муз. Алекс. III (ныне Русский Музей) тоже отдел Новейшей Живописи[55].

Недавно получил извещение, что и в Польше, в Варшаве, тоже организуется Музей Нового Искусства на кооперативных началах[56]. Так что при нашем уже немолодом возрасте приходится видеть результаты наших усилий.

Я очень рад был бы побывать у Вас, но для этого нужно, чтобы худож. общество меня выписало, тогда легче приехать. Конечно через Наркомпрос, т. <е.> Народный комиссариат Просвещения, чер<eз> Анатол. Васильевича Луначарского. Тогда я мог бы собрать свою выставку и показать работу современную. Если Вы, мой Старинный друг, хотите, то пусть Вы и Ваше общество с президентом Катерина Драеeр[57] возьметесь за это[58]. Высылайте визы и проч. скорее.

У меня есть много работ и теорий.

Выпишите № Кwartalnik Моdernistow, Warszawa, Senatorska, 38/13. Redakcja[59].

Посылаю Вам свои фотографии с моделей «Супрематического ордера»[60]. Мотивы новой архитектуры, для помещения в журналах, покажите Соврем. Музею[61], могу построить по этому плану Дворец искусств.

Предлагаю Вашему обществу Нового Искусства издать мою брошюру 2 печ. листа и 50 клише «Теория прибавочного элемента в живописи»[62]. Научное. Если принцип. получу от Вас согласие, вышлю. К.М.

2. Ф. 372. К. 13. Ед. хр. 31. Л. 1−2 (фотокопии)

[20 сентября 1926]

Дорогой друг Бурлюк!

Сами Вы виноваты в том раздражении, которое было выражено в моём письме к Вам, это совершенно очевидно. Ваше письмо затронуло какие-то струны нервной системы, которые и произвели взрывы.

Получил последнее письмо, оно ничуть не вызвало у меня тех же раздражений, хотя и идёт речь о тех же лицах. Но я полагаю, что эти все раздражения вызваны появлением в изобилии пятен на солнце. Бог-Ярылла <sic!> сердится, вихруясь до темноты, так что на ясном его челе появляются пятна, которые видны учёным астрономам в телескопы.

Я полагаю, что Вы, милый друг, сожгли это моё письмо[63]. Это нужно сделать, чтобы потомство не читало его. Так, образы сравнения мною были ложны, и я попадаю в очень глупое положение.

Милый друг, я очень рад тому известию, что Новое Искусство торжествует, и очень жалею, что не могу принять участия в общей выставке[64], до сих пор, положим, не получил приглашения от доктора Бринтона[65], хотя это очень странно, ибо казалось бы, что у Катерины Драер <sic!> есть секретарь, который и мог бы изложить её приглашение меня. Но, очевидно, секретарь и она очень вдумчивы и занятые Люди, ой, нет-нет, я опять начинаю приставать, беру свои слова обратно, они не вдумчивы и не занятые.

Ваше письмо всё же меня примирило, и я полагаю, что вышлю на Ваше имя свои три холста – «Основы супрематического течения», сработанные в 1913 году[66]. Мне думается, что они на этой выставке ещё будут остры. Кроме всего, хотелось бы всё пересказать Вам, что я думаю, что пишу и как мыслю об Искусствах.

Очевидно, что разлука с Вами большая по времени должна накопить много матерьяла об Искусстве. Я всё мечтаю издать их, так очевидно и промечтаешь, а скоро умирать.

[49] Катерина Дрейер (1877−1952), амер. художница, меценат и коллекционер совр. искусства. В 1920 г. организовала худож. общество Société Anonyme, целью которого стало устройство выставок совр. искусства в крупнейших городах США. В течение последующих двадцати лет провела более 80 групповых и персональных выставок, в которых принимали участие многие известные мастера довоенного европейского авангарда. Брошюра Its Why & Its Wherefore (N.-Y., 1920), которую упоминает Матюшин, представляла собой манифест общества, выпущенный после его образования.

[50] Матюшин оставил преподавание в Академии художеств в 1926 г.

[51] Старый адрес – Песочная ул., 10. Здесь, на втором этаже деревянного дома в кв. 12 Матюшин жил с осени 1912 г. Бурлюк бывал в этой квартире в 1912–1914 гг. во время подготовки к печати литературно– худож. сб. «Садок судей II» и «Рыкающий Парнас», а также третьего выпуска альманаха «Союз молодежи». С 1923 г. дом, располагавшийся на территории квартала, принадлежавшего Литфонду, стал числиться по адресу – ул. Литераторов, 19.

[52] Институт худож. культуры помещался в Доме Мятлевых на Исаакиевской площади. Прибавку «Государственный» в своём названии получил в марте 1925 г., закрыт в декабре 1926 г., что позволяет определить крайние даты написания письма.

[53] Казимир Северинович Малевич (1879, Киев – 1935, Ленинград) возобновил переписку с Бурлюком в 1926 г., в преддверии намечавшейся заграничной командировки. В архиве Бурлюка сохранились фотокопии двух его писем; местонахождение оригиналов неизвестно. Впервые опубликованы (с редакторской правкой) М.Н. Бурлюк, см.: Color and Rhyme. 1966. № 60. С. 114−115. Научная публикация писем осуществлена И.А. Вакар, см.: Малевич о себе. Современники о Малевиче. Письма, документы, воспоминания, критика / Сост. И.А. Вакар, Т.Н. Михиенко. М.: RA, 2004. Т. 1. C. 176–180.

[54] Малевич имеет в виду выставочную и лекционную деятельность общества Société Anonyme, посвящённую мастерам совр. искусства и проходившую в Société Anonyme Galleries в Нью-Йорке.

[55] Речь идёт об Отделении новейших течений в Русском музее, которое было образовано ещё в конце 1922 г., однако активизация его выставочной и научной деятельности приходится на 1926 г. Под двумя музеями Малевич имеет в виду Музей живописной культуры в Москве и Музей худож. культуры в Петрограде, на основе которого впоследствии возник ГИНХУК.

[56] По всей видимости, Малевич основывается на сведениях, полученных от своего ученика В. Стржеминского, который вместе с членами группы Praesens в это время активно обсуждал идею об организации в Варшаве Галереи совр. искусства.

[57] Сохраняем авторское написание фамилии – см. примеч. 49.

[58] Здесь и далее подчёркивание автора.

[59] Имеется в виду первый номер журнала Praesens (1926), в котором на польском и частично на французском языках были помещены фрагменты текста Малевича «Мир как беспредметность» (Р. 1−2, 34–40), а также репродукции архитектонов (Р. 28−29). Перевод на рус. яз. см.: Малевич К.С. Собр. соч. в 5 т. Т. 2. Статьи и теоретические сочинения, опубликованные в Германии, Польше и на Украине. 1924–1930 / Сост., предисл., комм. Г.Л. Демосфеновой. Перевод с польск. А.С. Шатских. М.: Гилея, 1998. С. 36–50.

[60] В архиве Бурлюка фотографии отсутствуют. Видимо, они были аналогичны тем, которые публиковались в Praesens, а затем и в харьковском журнале «Нова генерацiя» (1928. № 2; 1929. № 4).

[61] Малевич имеет в виду руководство общества Société Anonyme.

[62] Трактат «Введение в теорию прибавочного элемента в живописи» предполагался для публикации в сб. научных трудов ГИНХУКа, сб. из печати не вышел, но у Малевича находились гранки этой статьи, о которых он и упоминает в тексте письма. Трактат (в переводе на немецкий) был напечатан в изд.: Malewitsch K. Die gegenstandslose Welt. München: A. Langen, 1927.

[63] Местонахождение упоминаемого письма К. Малевича неизвестно. Возможно, Бурлюк его действительно уничтожил или оно не сохранилось по другим причинам.

[64] Имеется в виду Интернациональная выставка совр. искусства в Бруклинском музее (ноябрь–декабрь 1926 г.), подготовкой которой занимался в это время Бринтон.

[65] Кристиан Бринтон (1874−1964), амер. искусствовед, принимал активное участие в организации и проведении рус. выставок в США в 1920−1930-е гг. Собрал обширную коллекцию из работ рус. советских мастеров.

[66] Имеются в виду повторения середины 1920-х гг. с изображением чёрного квадрата, креста и круга (в собр. ГРМ).