В третий раз друзья перечитывали вслух заметку «Петербургских ведомостей». Сначала они улыбались. Потом Михайло Васильевич побагровел весь, схватил листок, смял его и бросил в камин.
— Диву дивиться надобно, — сказал он, — как отстаем мы и как к наукам сердце не лежит у наших правителей. Мы бьемся, Рихман, вот уже год над тем же, что и американец: электрическая материя одинакова с материею грома и, если бы не Шумахер, давно бы сам мог я о том миру поведать раньше других. В теории моей о причине электрической силы в воздухе я господину Франклину ничего не должен. Еще в декабре на прошлом годе писал я нашему президенту Шувалову:
— Браво, Михайло Васильевич! Браво! — кричал восторженный Рихман.
— На словах все «браво» да «здорово», а науку делами двигать надобно! — внезапно с какой-то грустью сказал Ломоносов и после некоторого молчания добавил: — Намедни мною замечено, что электричество может возникать в ясный день без грому и молнии. На моих глазах нитка от железного прута отходила и за рукой гонялась.
— Подобное и мною замечено, — обрадовался Рихман. — Но предположение твое о разном цвете огней, извлекаемых от громовой машины, несостоятельно. Всегда искра токмо голубая бывает. Других не наблюдал я доселе.
— А надобно и лично мне сие проверить!
Рихман поглядел в окно и заметил, что небо заволакивается тучами.
— Смотри, Михайло Васильевич! По-моему, быть грозе.
— Беспременно будет! — подтвердил Ломоносов. — Давай заканчивать прожект «Слова» и поспешим восвояси. Сегодня надобно все наблюдения проверить!
Когда еще более стемнело, Ломоносов и Рихман прекратили свои занятия и поспешили по домам, чтобы каждый у себя за «громовыми машинами» мог наблюдать начало грозы.
Поздно вечером того же дня необычайно взволнованный Михайло Васильевич писал письмо президенту Академии Шувалову:
— Смерть Рихмана — небесная кара за дерзновенные опыты! — злобным хором завопили обыватели.
Три десятка лет прошло, прежде чем городские власти решились установить в Петербурге первые шесть громоотводов.
Глава 14.
ДЛЯ НАУКИ И СВОБОДЫ
С ТОГО ПАМЯТНОГО ДНЯ, как Бенджамен Франклин впервые добыл грозовое электричество, прошло около пятнадцати месяцев. За это время он хорошо проверил защитное от ударов молнии действие громоотвода. Франклин установил в своей квартире такой аппарат.
От девятифутового шеста на крыше проходила толстая железная проволока прямо в комнату; здесь проволока была разрезана и в нее вставлен «известитель» прохождения грозовых разрядов. Это устройство напоминало электрический звонок, изобретенный в 1736 году шотландским монахом Гордоном. Между двумя тарелками на шелковой нити подвешен был металлический шарик, который, постепенно отдавая свой заряд, колебался между тарелками. От второго конца «известителя» проволока шла в воду колодца.
Однажды, когда вряд ли кто-нибудь мог даже подумать о грозе, Франклин, предсказал своим домашним ее приближение. Через два часа разразилась сильная гроза. За это Бенджамена в шутку называли «грозовым пророком».
17 октября 1753 года Франклин написал очередное подробное письмо в Лондон Питеру Коллинсону об изобретенном им громоотводе.
Громоотводы Франклина получили широкое распространение не только в Америке, но и в Европе. Миллионы людей ощутили огромную пользу изобретения Франклина. (Кстати сказать, в наше время вместо слова «громоотвод» мы пользуемся словом «молниеотвод», так как он строится для борьбы с молнией, а не с громом.)
После того как во Франции и Италии имя Франклина было прославлено, его заслуги вынуждено было признать Королевское общество в Англии, избрав его своим членом и даже наградив золотой медалью, хотя общество и не получило личного заявления Франклина, требующегося для избрания. Когда Франклин узнал об этом, он пришел, в веселое настроение.
— Все-таки избрали! Даже медаль пожаловали. А ведь какой я ученый! Я не окончил даже школы письма и арифметики…
Филадельфийцы гордились своим знатным земляком. Он имел уже немало заслуг не только перед ними, но и перед всей Америкой.
Франклин создал первый в Америке университет, организовал первую в мире публичную библиотеку с выдачей книг на дом, первую общественную больницу. Он стал одним из вождей Новой Англии в борьбе за ее независимость и основание нового, свободного государства в Америке.
Если бы не огромная общественная деятельность, Франклин оказал бы, наверное, еще немало услуг нарождавшейся науке об электричестве. Но он не мог спокойно заниматься наукой, когда решалась судьба сотен тысяч людей и их нужно было вырвать из волчьей пасти хищных колонизаторов.
Уже глубоким стариком (восьмидесяти четырех лет), за несколько дней до смерти, Франклин, с детских лет презиравший рабство, подписал воззвание об освобождении негров. 17 апреля 1790 года великий американец уснул навеки. Весь культурный мир глубоко скорбел вместе с американским народом об этой великой утрате.
— Он молнию отнял у неба и власть у тиранов! — говорил о Франклине знаменитый французский философ и математик Жан Даламбер.
После смерти Франклина в Соединенных Штатах Америкй был установлен месячный траур в ознаменование великой национальной утраты.