Бушвельдский комплекс – одно из самых богатых металлами мест в мире. Это огромный округлый, как блюдце, кусок магматической породы, примерно 450 на 350 километров в размерах и толщиной местами до 9 километров. Он возник около 2 миллиардов лет назад, вскоре после того, как в океанах по всему миру образовались полосчатые железистые формации, когда гигантская масса магмы подошла к поверхности всего на несколько километров, а потом медленно остыла под землей. По мере остывания магмы в ней выделялись и отвердевали различные минералы, так что получилось что-то вроде большого слоеного торта. Один из этих слоев был обогащен металлами платиновой группы до уровня около десяти частей на миллион – значительно больше, чем почти все другие породы, но все же это дает лишь около пяти граммов платины и палладия на каждую тонну руды[404]. Какие необычные геологические условия привели к почти тысячекратному увеличению концентрации редких металлов платиновой группы, до сих пор неясно, но так или иначе прошло 2 миллиарда лет, и мы добываем из этого тонкого слоя львиную долю нужных нам металлов этой группы[405].
Исторически металлы ценились за механическую прочность – из них делали оружие и орудия труда. Сегодня мы по-прежнему применяем широкий ассортимент металлов в строительстве, а высокопрочные славы служат нам верой и правдой в транспорте, промышленности и производстве электроэнергии. Однако мы научились еще и использовать огромное множество металлов в качестве катализаторов для ускорения химических реакций, что, как мы только что узнали, помогает прокормить население Земли, а также в составе электронных компонентов современной техники. Многие такие металлы, ставшие основой современного мира, в отличие от древних металлов вроде меди и железа, не встречаются в виде богатых руд, и Земля снабжает нас ими только в отдельных местах, где сложились уникальные геологические условия. Более того, несколько металлов, о которых мы говорили в этой главе, сегодня считаются исчезающими элементами таблицы Менделеева.
Исчезающие элементы
Одна из главных угроз дальнейшему развитию нашего индустриализированного мира с его аппетитами – снижение доступности некоторых важнейших технологических металлов. В число исчезающих элементов входят некоторые металлы платиновой группы, несколько редкоземельных, а также литий, самый легкий металл, используемый в аккумуляторных батареях. Серьезная опасность в ближайшие годы подстерегает также индий и галлий[406][407].
Нет, полное исчезновение этим элементам не грозит, беда в другом: растущий спрос на технологические устройства может заметно опередить их ограниченное предложение. Возьмем, к примеру, редкоземельные металлы. Сейчас мир зависит от китайской добычи редкоземельных металлов, которая составляет около 95 % общемировой, и это вызывает большие сомнения, что их поставки и дальше будут удовлетворять растущий спрос. И подобные опасения лишь усугубляются тем, что во многих случаях неизвестно никаких других металлов, способных выполнять нужные функции. Когда в 2010 году Китай объявил о сорокапроцентном снижении экспортной квоты, сославшись на потребности внутри страны и на соображения охраны окружающей среды, цены на редкоземельные металлы резко взлетели. Впрочем, в дальнейшем ситуацию удалось урегулировать, но дальнейшие поставки этих элементов, столь необходимых нашим техническим устройствам, по-прежнему вызывают большую озабоченность[408].
Как всегда бывает, когда ограничения поставок вызывают рост цен, это послужило экономическим стимулом для разработки других источников, и в Австралии, Бразилии и США появились новые шахты и заводы по рафинированию металлов. Но даже когда они заработают в полную силу, основное производство тяжелых редкоземельных металлов – самых редких и ценных из этой группы – останется в руках Китая[409].
Однако сейчас обсуждается и другой, гораздо более неожиданный выход из положения. Некоторые редкие металлы, применяемые в современной электронике, например индий из сенсорного экрана вашего смартфона, входят в состав сверхтонких пленок или смешиваются в микроскопических количествах с другими металлами, поэтому, когда устройство прекращает работать, их нельзя использовать повторно. Однако многие другие вполне можно без особых затрат извлечь для повторного использования. Мы долгие десятилетия просто выбрасывали вышедшие из употребления гаджеты, поэтому многие мусорные свалки, вероятно, сейчас содержат богатые залежи ценных металлов. А это открывает перед нами любопытную возможность – добычу металлов на свалках, извлечение их из мусора, где зарыто это сокровище. Такой метод в наши дни испытывают, в частности, на свалке в 100 километрах к востоку от Брюсселя: там главным образом ищут строительные материалы и пытаются превратить мусор в топливо, но параллельно занимаются и добычей ценных металлов. Добыча металлов на свалках вскоре может начаться и в Британии: на четырех обследованных свалках нашли существенные количества алюминия, меди и лития[410]. Особенно перспективны в этом отношении свалки электроники в Японии. Подсчитано, что закопанный там мусор содержит треть ежегодно потребляемого в мире объема золота, серебра и индия и, вероятно, в шесть раз больше платины. На самом деле подобные искусственные залежи, созданные из выброшенных мобильных телефонов, вероятно, содержат в тридцать раз больше золота, чем природная золотая жила[411][412].
Эта глава привела нас из бронзового века в современный мир высокотехнологичных металлов; мы узнали, как особые геологические условия на нашей изменчивой Земле снабдили нас сырьем для орудий цивилизации. Однако драгоценные металлы вроде золота и серебра служили с древнейших времен и средством обмена: из них чеканили монеты, чтобы облегчить коммерцию и торговлю между далекими странами. Один из древнейших сухопутных торговых путей пролегал через всю Евразию и соединял Китай и Средиземноморье: это был Великий шелковый путь.
Глава седьмая
Шелковые пути и степные племена
Континент Евразия, который тянется на 12 000 километров от Атлантического до Тихого океана, составляет более трети общей площади суши на нашей планете и послужил колыбелью для многих самых развитых цивилизаций в истории. Именно в Евразии многие культуры создали колесный транспорт, плавку железа, трансокеанские торговые пути и промышленность. Ход истории на этом просторном континенте определили два обстоятельства: дальние торговые пути по всей ширине континента и кочевые племена, которые то и дело совершали набеги из центральных частей континента на цивилизации, росшие по его берегам. А сами эти обстоятельства, в свою очередь, вызваны фундаментальными свойствами климатических поясов в масштабах планеты и условиями в этих поясах.
Дорога из конца в конец
Дальние сухопутные торговые пути через Центральную Евразию прекрасно функционировали уже к I тысячелетию до н. э., поскольку в Китае был высок спрос на нефрит из Средней Азии, а Междуречье нуждалось в лазурите из Афганистана[413]. Но начиная с I века н. э. дальняя торговля резко пошла вверх. К этому времени на противоположных сторонах просторного Евразийского континента образовалось две великие державы: китайская империя Хань на востоке и Римская империя на западе.
Китайская цивилизация зародилась на берегах Вэйхэ и в нижнем течении Хуанхэ Янцзы[414], а затем распространилась на юг, по берегам Янцзы. Основой территории Китая стала равнина между великими реками Хуанхэ и Янцзы[415]. На севере, где было суше, выращивали пшеницу и просо, а на юге, в более влажном климате, где можно было собирать два урожая в год, – рис[416]. Египетские поля обновлялись ежегодно благодаря разливам Нила, а китайским крестьянам их богатые плодородные почвы достались единовременно. Слои лессовых почв сформировались за последние 2,6 миллиона лет в результате ледниковых периодов из почвы, которую наносило ветром с отступающих ледников и из пустынных регионов[417]. Местами слои этих плодородных почв достигали в толщину 100 метров и образовывали величественные плоскогорья, но частично они размывались реками и откладывались в виде аллювиальных равнин[418]. Лессовые почвы богаты минералами, пористы и имеют характерный темно-желтый оттенок буйволовой кожи – Хуанхэ, Желтая река, получила такое название именно за лессовые отложения в ее водах[419].
Это сельскохозяйственное ядро современного Китая после 250 лет войны было объединено в 221 году до н. э. победоносной династией Цинь. Китай, как и Египет, смог так рано и надолго объединиться и обеспечить себе защиту от внешних угроз благодаря своим природным укреплениям[420]: побережье Тихого океана с востока, труднопроходимые предгорья Тибета и Гималаев на западе и густые джунгли на юге. Главным слабым местом была северная граница, не отмеченная никакими географическими особенностями вроде горного хребта, – просто плавный экологический переход от плодородных сельскохозяйственных равнин в пустыню Гоби, а оттуда на сухие степи Средней Азии. Примерно к концу I века н. э. при династии Хань Китайская империя расширилась к северу и подчинила себе и пустыню Гоби, и Корейский полуостров. Кроме того, она протянула длинную руку и на запад, следуя контурам ландшафта вдоль коридора Ганьсу, отмеченного цепочкой оазисов между исполинским Тибетским нагорьем и пустыней Гоби, и в бассейн реки Тарим, и захватила пустыню Такламакан, чтобы защитить свои торговые пути через Среднюю Азию.
Расширение Римской империи также определялось естественными преградами. К 117 году н. э., когда территория Рима достигла максимума, он из городка посреди побережья Апеннинского полуострова превратился в колоссальную империю, где жила на тот момент примерно пятая часть всего населения планеты. На этом пике Римская империя полностью окружала Средиземное море – mare nostrum, «наше море», как называли его римляне, а ее границы следовали особенностям ландшафта. На западе империя тянулась до атлантического побережья Иберийского полуострова и Галлии (Франции) и через всю туманную Британию. Северная граница проходила по берегам Рейна и Дуная, змеящихся по равнинам Европы. Дальше граница шла по Карпатам к берегам Черного моря, а оттуда – вдоль линии Кавказского хребта. Затем, захватив Междуречье и побережье Палестины, империя тянулась вдоль Нила и, наконец, по побережью Северной Африки до тех мест, где плодородные земли сменялись песками необитаемой пустыни[421].
Границы Римской (вверху) и Китайской (внизу) империи во II веке н. э. определялись естественными преградами
Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0 на основании данных о реках с сайта Natural Earth (www.naturalearthdata.com).
В начале II века н. э. у Римской империи и империи Хань было много общего. Население у обеих было примерно одинаковое и составляло около 50 миллионов человек, одинаковой была и территория – приблизительно 4–5 миллионов квадратных километров. Римская империя базировалась по берегам внутреннего моря – Средиземного, – которое позволяло с легкостью торговать и путешествовать, а Китай в основном лежал на равнинах, орошаемых великими реками Янцзы и Хуанхэ. Рим строил дороги для сухопутного транспорта, Китай предпочитал каналы, и обе цивилизации сооружали укрепленные стены для защиты от варваров[422].
В этот момент максимальной площади территорий Римская и Китайская империи в совокупности занимали целых три четверти всей ширины евразийского континента между Атлантическим океаном и Восточно-Китайским морем. А сблизила их торговля одним драгоценным товаром – шелком.
Китай уже давно откупался шелком от агрессивных хунну – племени, обитавшего на его северной границе, – и выменивал у них на шелк лошадей[423], а также экспортировал шелк в Персию. Но теперь он обнаружил новый перспективный рынок еще дальше, в Риме, где знать высоко ценила эти красивые восточные ткани[424]. Китайский шелк сначала попал в Восточное Средиземноморье на сухопутных караванах[425], но затем его стали доставлять и морскими путями, о которых мы узнали из главы 4: на кораблях через Индийский океан и Красное море, потом через пустыню на верблюдах на берега Нила, а оттуда баржами в Александрию[426][427].
Торговля по римско-ханьской оси достигла пика в начале II века н. э. и продолжалась до краха династии Хань в 220 году и медленного упадка и разложения Римской империи. Однако коммерческие связи Востока и Запада сохранились на века. Сегодня мы называем этот длинный торговый путь между оконечностями Евразии Великим шелковым путем. Но это неправильный термин. Путей всегда было несколько – разветвленная сеть дорог, связывавших города, поселения в оазисах и торговые перевалочные пункты, настоящая паутина транспорта и коммерции, накинутая на Среднюю Азию. И хотя мы, как правило, представляем себе Великий шелковый путь как трансконтинентальную связь между двумя противоположными сторонами огромной Евразии – Китаем и Средиземноморьем, – торговля между всеми промежуточными точками играла не менее важную роль, как и ответвления путей в Северную Индию и Аравию.
История Великого шелкового пути показывает, в какой огромной степени ландшафты нашей планеты руководили нашими перемещениями, определяли стиль жизни и торговлю. Великий шелковый путь шел с равнин Северного Китая через коридор Ганьсу, тысячекилометровый проход между вершинами Тибета и пустыней Гоби. После города-оазиса Дуньхуан и Нефритовых ворот Юймынь в Великой Китайской стене маршрут проходил через край бассейна реки Тарим и суровую пустыню Такламакан, лежащую в этой низине. Там Великий шелковый путь разветвлялся, и одна дорога уходила на север, вдоль подножия Тянь-Шаньских гор, а другая обходила по южной границе пустыню, примыкающую к Тибетскому плато. Затем оба маршрута смыкались в Кашгаре, а оттуда путь вел через горные перевалы либо через Тянь-Шань на западе, либо через Памир на юге. Затем путь проходил через Урумчи и Северный Тянь-Шань и пересекал горы через широкий Джунгарский перевал.
Преодолев пустыню Такламакан и Тянь-Шаньские горы, Великий шелковый путь проходил по долинам, а затем вился по пустыням Средней Азии – по территории современных Узбекистана, Туркменистана и Афганистана, – соединяя оазисы и торговые города – Самарканд, Бухару, Мерв и Герат. Южное ответвление караванных путей вело на юг в Кабул, а оттуда через Хайберский проход через Гиндукуш у западной оконечности Гималаев и вниз в долину Инда[428]. Западное направление Великого шелкового пути проходило южнее Каспийского моря через Персию, соединяя крупные перевалочные пункты вроде Багдада и Исфахана, а затем вело в Дамаск и в порты Восточного Средиземноморья либо сворачивало на север, к Черному морю, откуда товары доставляли в Европу на кораблях.
Главные узлы этой трансазиатской сети с течением истории менялись, поскольку сменявшие друг друга империи предпочитали вести торговлю через разные города, однако общие контуры дают представление о колоссальной разветвленной системе, которую мы привыкли называть Великим шелковым путем. И большая часть великой коммуникационной сети между Западом и Востоком через всю Азию проходила по особому климатическому поясу – по пустыне.
Основные сухопутные маршруты и перевалочные пункты Великого шелкового пути через Евразию
Изображение создано автором этой книги в программе Mathematica 11.0 на основании данных из Bernstein (2009) (Map 1) (Бернстайн, 2014), Frankopan (2016) (Франкопан, 2019), Silk Road Encyclopedia (www.silkroadencyclopedia.com/Images2/MapSilkRoadRoutesTurkeyChina.jpg) and Travel China Guide (https://www.travelchinaguide.com/images/map/silkroad/scenery.gif).
Особые условия Великого шелкового пути были продиктованы невидимыми движениями атмосферы высоко над головами купцов. Вдоль экватора, где солнечное тепло вызывает испарения и подъем больших масс воздуха, что приводит к обильным дождям, мы обнаруживаем густые тропические леса, которые тянутся в долине Амазонки, по островам Ост-Индии и через Центральную и Западную Африку (Восточная Африка, как мы знаем из главы 1, тоже когда-то была покрыта джунглями, но их сменила саванна в результате тектонического подъема системы рифтовой долины). Но пока этот воздух перетекает в верхних слоях атмосферы и снова опускается на поверхность – примерно в 30° к северу и югу от экватора, – он совсем высыхает, и именно там возникли самые засушливые регионы на поверхности планеты. В Южном полушарии в этой сухой полосе лежат Большая Песчаная пустыня в Австралии, Калахари в Южной Африке и Патагонская пустыня в Южной Америке.
В зеркальном отражении этой полосы в Северном полушарии лежат пустыни Мохаве и Сонора в Америке, Сахара, Аравийский полуостров и пустыня Тар на северо-западе Индии.
[404] Gunn (2014).
[405] Kinnaird (2005); Ridley (2013), p. 61.
[406] American Chemical Society: Endangered Elements, https://www.acs.org/content/acs/en/greenchemistry/research-innovation/endangered-elements.html.
[407] Гелий – не металл, однако и ему грозит исчезновение. Гелий применяют не только для надувания воздушных шариков: в жидком виде он используется для охлаждения сверхпроводящих магнитов в установках для МРТ и в научных лабораториях по всему миру. Гелий – второй по распространенности элемент во Вселенной, но поскольку этот газ очень легок, его молекулы легко покидают пределы земной атмосферы и улетают в космос (тогда как мощная гравитация газовых гигантов Юпитера и Сатурна удерживает существенную долю гелия в своих атмосферах). Гелий на Земле производится глубоко в недрах. Когда радиоактивные элементы, например уран, распадаются, они испускают излучение, которое называется «альфа-частицы» и представляют собой, в сущности, ядра атомов гелия. Этот гелий остается под землей в результате воздействия тех же геологических факторов, что и природный газ (который, в свою очередь, образуется в ходе того же процесса, что и нефть, о чем мы поговорим в главе 9), поэтому коммерческая добыча гелия идет одновременно с добычей природного газа. Мало того что газ гелий добывают из-под земли: летающие шарики на детских днях рождения наполнены атомами, которые когда-то были высокоскоростными частицами в составе радиоактивного излучения.
[408] Graedel (2014); Humphreys (2014).
[409] Clapper (2013), p. 11.
[410] Jacobs (2018).
[411] Lewis (2008); Warren (2014); Wagland (2016).
[412] Есть и другое очень интересное предложение насчет того, где можно брать металлы платиновой группы в дополнение к добыче из естественно формирующихся горных пород. Относительно легкие металлы платиновой группы – рутений, родий и палладий – создаются в значительных количествах как побочный продукт расщепления атомов урана в ядерных реакторах, и их, в принципе, экономически выгодно добывать из отработанных топливных стержней. Вот она, самая настоящая алхимия, превращение одного элемента в другой, но безо всякого философского камня, а при помощи методов, немыслимых в эпоху алхимиков: мы способны видоизменять атомы в ходе ядерных реакций (Kolarik (2005).).
[413] McNeill (2014), p. 65.
[414] Kaplan (2017), p. 212 (Каплан, 2015).
[415] Marshall (2016), p. 31.
[416] Kaplan (2017), p. 212 (Каплан, 2015).
[417] Pye (1995); Vasiljevic (2014).
[418] Wright (2006), p. 104.
[419] Лессовые почвы покрывают не более 10 % поверхности Земли, зато это едва ли не лучшие сельскохозяйственные угодья в мире. Помимо китайских плоскогорий с толстым слоем лессовых почв, широкая полоса лессов пролегает через степной регион Средней Азии; отдельные островки этих плодородных почв встречаются и в Северной Европе (Haase (2007); Vasiljević (2014).).
[420] Fromkin (2000), p. 41.
[421] Такая территориальная конфигурация Римской империи имела далекоидущие последствия для истории, ее следы очевидны и до сих пор в географическом распространении трех ветвей христианства – католицизма, протестантизма и православия – в современной Европе. Великий раскол 1054 года на Западную и Восточную церкви привел к образованию двух главных ветвей – Римско-католической церкви во главе с Папой Римским и Православной церкви во главе с патриархом Константинопольским. Второй крупный раскол произошел в XVI веке в результате Реформации, которая началась в Германии (территории, остававшейся вне Римской империи) – тогда от католицизма откололся протестантизм. Такое трехчастное разделение Европы шло в целом по двум основным разломам. Первый – между католицизмом и православием – прошел по руслу реки Дунай, текущей по равнинам Венгрии: это была древняя демаркационная линия между зонами влияния Западной и Восточной Римской империей, примерно на равном расстоянии от их столиц Рима и Константинополя. Вторая линия идет по давнему и прочному рубежу Римской империи – вдоль Рейна: это была граница между латинской цивилизацией и германскими племенами, и территории, принявшие протестантизм, лежат вне старой римской границы. Три ветви христианства приблизительно следовали рубежам старой империи, разделенные естественными преградами ландшафта (Braudel (1995), p. 352 (Бродель, 2008); Wel (2014).).
[422] East (1967), p. 166; Marr (2013), p. 139.
[423] Millward (2013), p. 78.
[424] Ibid., p. 81.
[425] East (1967), p. 168; Bernstein (2009), p. 9 (Бернстайн, 2014).
[426] Bernstein (2009), p. 9 (Бернстайн, 2014).
[427] Поскольку шелк попадал в Рим двумя разными путями, римляне считали, что его привозят из двух разных мест – по суше из страны Серес, а по воде – из страны Сине (или Синай) (Ibid.). Кроме того, римляне не очень хорошо понимали, как добывают шелковую нить, и считали, что ее вычесывают из листьев в лесу: вероятно, это недоразумение возникло оттого, что гусеницы шелкопряда питаются листьями шелковицы (Millward (2013), p. 80.). Примерно так же в Китае эпохи Хань не понимали, откуда берется хлопок, который привозили из Индии, и считали, что это «шерсть, которую вычесывают у особого вида водяных овец» (Watson (2012), p. 462.), а вовсе не пушистое волокно, окружающее семена растения, родственного окре и какао.
[428] East (1967), p. 175.