Железо – убийца звезд. Когда при сгорании водорода в ядре массивной звезды накапливается достаточно гелиевого «пепла», начинается реакция, в ходе которой последовательно создаются другие элементы – углерод, кислород, сера, кремний и, наконец, никель и железо. Железо – самый стабильный элемент, и от его сгорания невозможно получить энергию. Когда гигантская звезда утрачивает способность производить достаточно энергии, чтобы удержать свои внешние слои, она коллапсирует в собственное ядро, после чего происходит мощнейший взрыв – рождение сверхновой. При этом последнем всплеске реакции синтеза создаются многие более тяжелые элементы из таблицы Менделеева, и все эти атомы выбрасываются в космос. Несколько важных элементов порождаются при столкновении нейтронных звезд: это и золото в обручальном кольце, и редкоземельные металлы в смартфоне, и свинец в церковной кровле, и уран в атомной электростанции[373]. А значит, не только наша планета, но и молекулы наших тел – звездная пыль[374].
Земля сформировалась из диска пыли и газа, вращавшегося вокруг просто-Солнца 4,5 миллиарда лет назад. Крупицы пыли слипались, возникали зерна, из которых слипались все более и более крупные куски породы, а затем гравитация собрала их вместе и создала нашу планету. Жар от всех этих столкновений расплавил первичную Землю, и железо с высокой плотностью по большей части погрузилось в ее ядро, оставив толстый слой мантии, богатой кремнием; мантия постепенно остыла, и ее поверхность затвердела и образовала тонкую кору. Многие другие металлы хорошо растворяются в жидком железе – их называют «сидерофилы» («железолюбивые»), – поэтому они тоже выделились из земной мантии и вместе с тонущим железом опустились в ядро. В результате элементы-сидерофилы – золото, серебро, никель и вольфрам, – а также металлы платиновой группы, о которых мы вскоре поговорим, практически отсутствуют в породах земной коры. Драгоценное золото, столь желанное для нас на протяжении веков, попало на поверхность Земли в результате столкновения с астероидами после того, как планета разделилась на железное ядро и кремнистую мантию[375][376].
Кроме того, железное сердце нашей планеты служит генератором магнитного поля Земли. Бурлящие течения жидкого железа во внешнем слое ядра нашей планеты генерируют это поле, словно динамомашина. Это приобрело для нас огромное значение начиная с XI века, поскольку сначала китайские, а затем и мусульманские и европейские мореходы начали применять компас для навигации (а задолго до этого – для мигрирующих животных, которые научились ощущать магнитное поле Земли за много веков до нас)[377]. Но у нашего магнитного кокона есть и более фундаментальная функция – он служит отражателем для потока частиц, льющегося на нас с Солнца, – так называемого солнечного ветра – и не позволяет ему сдуть атмосферу Земли в открытый космос. Поэтому ядро из расплавленного железа обеспечивает само существование сложной жизни на Земле: железо в вашей крови связывает вас не только с древними звездами, которые создали их в своей ядерной плавильне, но и с магнитным полем вокруг нашей планеты, которое защищает жизнь на Земле.
Впрочем, не все железо на Земле утонуло и попало в ядро: оно занимает четвертое место среди элементов по распространенности в коре и составляет в среднем 5 % веса всех горных пород. Однако, чтобы приносить пользу человечеству, железо должно было сконцентрироваться в богатых рудах, которые люди добывали и выплавляли. И это подводит нас с одному определенному моменту в истории нашей планеты.
Когда планета заржавела
Практически все железо, добытое в мире с древности до наших дней, взято из одной разновидности породы, которая сформировалась на определенном этапе развития Земли.
Большая часть железа, которое мы применяем, дают полосчатые железистые формации (а также образовавшиеся из них осадочные породы). Каждая формация может протягиваться на сотни километров и иметь толщину несколько сотен метров, а лучшие руды содержат более 65 % железа[378]. Как следует из названия, у них характерная полосатая структура, причем полосы могут быть от миллиметра до нескольких сантиметров шириной. Эти слои состоят из железорудных окислов – гематита и магнетита, чередующихся с кремнями или сланцами.
Эти породы невообразимо древние. Подавляющее большинство полосчатых железистых формаций возникли на планете одновременно в относительно краткий период 2,2–2,6 миллиарда лет назад[379], примерно тогда же, когда образовывались первые континенты[380]. Поскольку вся железная руда на планете возникла приблизительно одномоментно, это указывает на то, что тогда в истории Земли произошло какое-то очень важное событие. Полосчатые железистые формации залегли на дне древних океанов, и их полосы отражают колебания условий в первобытных водах: руда оседала из воды на дно в виде плавного дождя из частичек железистых минералов, и это перемежалось с периодами осаждения нормального морского ила. Но вот что любопытно: сегодня железо растворяется в морской воде только в исчезающе малых концентрациях. Откуда же около 2,4 миллиарда лет назад в морской воде взялось столько железа? Что тогда было иначе?
Если бы мы отправились в прошлое, в те времена, когда возникли полосчатые железистые формации, мы очутились бы в совершенно чуждом мире. Недра юной Земли были тогда гораздо горячее нынешнего, и это должно было вызывать бурную вулканическую активность. Всю поверхность планеты занимал океан, в котором лишь кое-где появились дуги вулканических островов и крошечные зарождавшиеся континенты. Бесплодную поверхность планеты беспощадно выжигало ультрафиолетовое излучение Солнца. Небеса, вероятно, заволакивала ядовито-желтая дымка, воздух был перенасыщен азотом и углекислым газом. А главное, в нем не было кислорода: ходить по родной планете нам пришлось бы в скафандре.
Сегодня кислород составляет не меньше пятой части вдыхаемого нами воздуха. Но в первую половину жизни Земли в ее атмосфере и океанах практически не было газообразного кислорода. Кислород в атмосфере и газообразный кислород, растворенный в морской воде, возник благодаря живым организмам. Некоторые организмы способны впитывать энергию солнечного света, чтобы преобразовывать углекислый газ в органические молекулы, из которых состоят клетки, а в процессе расщепляют воду, то есть H2O, и высвобождают кислород в виде отходов. Эта биологическая алхимия называется «фотосинтез» и обеспечивает клетке поразительную самодостаточность: она может вырабатывать все необходимое из одного лишь света, углекислого газа и некоторых других растворимых питательных веществ.
Клетки, развившие у себя способность к фотосинтезу и расщеплению кислорода, называются цианобактерии, или сине-зеленые водоросли[381]. Все более сложные формы жизни, впитывающие солнечный свет, – диатомеи, водоросли, а также все растения и деревья на суше, – унаследовали эту способность в результате события, произошедшего около миллиарда лет назад и имевшего колоссальное значение для эволюции: кто-то из их одноклеточных предков заключил цианобактерию внутрь себя. И именно крошечные первые цианобактерии, кишевшие в первобытных морях и испускавшие кислородный выхлоп своей фотосинтетической машинерией, в конечном итоге насытили кислородом всю планету. Геологи, изучающие перемены в древних горных породах, видят четкий показатель первого повышения уровня кислорода 2,42 миллиарда лет назад – так называемой Кислородной катастрофы. Хотя уровень кислорода тогда составлял каких-то несколько процентов от теперешнего[382], то есть совсем мало для дышащего человека, Кислородная катастрофа возымела самые серьезные последствия для химии Земли и развития жизни. В сущности, это была самая значительная революция в истории планеты[383].
Вскоре после Кислородной катастрофы, около 2,2–2,3 миллиарда лет назад, Земля, по всей видимости, вошла в самый продолжительный и, возможно, самый суровый ледниковый период в своей истории. Солнце тогда было примерно на 25 % тусклее нынешнего, и чтобы сохранить на поверхности жидкую воду, Земле требовался значительный парниковый эффект, который изолировал бы планету. Древняя атмосфера содержала существенное количество метана, мощного парникового газа, однако избыток кислорода реагировал с метаном и, в сущности, уничтожил его, лишив планету теплого одеяла. Температура на поверхности резко упала, и произошло глобальное оледенение – возникла так называемая «Земля-снежок»: толстый слой льда покрыл планету почти полностью[384]. В таком замороженном виде Земля пробыла 10 миллионов лет[385], пока в результате вулканической активности в атмосфере не накопилось столько углекислого газа, что началось великое таяние. Спасение планеты от периодов глубокого оледенения – одно из главных преимуществ вулканизма для жизни на Земле[386].
Многие микроорганизмы, существовавшие во времена Кислородной катастрофы, не выдержали контакта с реактивным газообразным кислородом, и загрязнение атмосферы убило их – это был кислородный холокост. Чтобы выжить при новом миропорядке, организмам нужно было эволюционировать, чтобы стать устойчивыми к присутствию отравляющего газа, а для этого либо изобрести способы обратить его реактивность себе на пользу и получать в результате метаболизма больше энергии, как сделали наши одноклеточные предки, либо ограничиться ареалами обитания, куда кислород не проникает, например глубокими недрами Земли или илом на морском дне[387].
Однако более сложные многоклеточные организмы – растения и животные – не могли выжить без кислорода, а кроме того, им требовался озоновый слой, защищавший поверхность планеты от гибельного ультрафиолета. Поэтому, хотя великое множество организмов отравилось реактивным кислородом или было вынуждено искать себе бескислородные убежища, кислородная катастрофа проложила путь всей сложной жизни на планете. Уровень газообразного кислорода в атмосфере наконец достиг нынешних величин, что около 600 миллионов лет назад сделало возможным появление животных.
Это возвращает нас к вопросу о возникновении полосчатых железистых формаций, которые мы добываем по всей планете. Окисленное железо плохо растворяется в воде, и это объясняет, почему в современных, насыщенных кислородом океанах так мало железа. Зато восстановленное железо прекрасно растворяется, поэтому в океанах на первобытной Земле до Кислородной катастрофы такого растворимого железа было много: оно высвобождалось из подводных вулканов или вымывалось реками при эрозии массивов суши. Во время Кислородной катастрофы цианобактерии, изобиловавшие в океанах, медленно, но верно насыщали кислородом поверхностные воды. Однако океанские глубины оставались бескислородными и поэтому были богаты растворенным железом – его было примерно в 2000 раз больше, чем в современных морях. Но каждый раз, когда глубинные морские воды попадали на мелководье шельфов, они смешивались с кислородом, отчего железо окислялось, не могло оставаться растворенным и оседало на морское дно – так и возникли полосчатые железистые формации. И планета заржавела.
Практически все железо, которое мы добывали с древности до наших дней, отложилось за 200 миллионов лет Кислородной катастрофы 2,42 миллиарда лет назад в виде полосчатых железистых формаций. В этом смысле сегодняшнее голубое небо, животворящий воздух, который мы вдыхаем полной грудью, и железо, тысячелетиями снабжавшее наши цивилизации орудиями труда, глубоко взаимосвязаны. Но у кислорода есть и другое полезное свойство: он позволяет нам применять огонь.
На протяжении 90 % истории планеты огня на Земле не было. При извержениях вулканов в атмосфере не хватало кислорода на поддержание горения[388]. Таким образом, повышение кислорода не только обеспечило условия для развития сложных форм жизни на Земле, но и подарило человечеству огонь как инструмент. Первоначально мы применяли его, чтобы защититься от ночного холода и затаившихся хищников, готовить еду и расчищать землю. Человечество научилось обращать себе на пользу его преобразующий жар: обжигать глину, чтобы получалась твердая керамика и строительные кирпичи, изготавливать стекло, выплавлять металлы для инструментов. Сегодня мы применяем огонь, чтобы вырабатывать электричество и обеспечивать великое множество промышленных процессов, и заставляем крошечные огненные взрывы служить нам в цилиндрах автомобилей. В наши дни жизнь без огня невозможна в той же мере, что и жизнь наших предков времен палеолита, которые теснились вокруг костра, – просто мы прячем огонь за кулисы современного мира.
Таблица Менделеева в кармане
В Древнем мире широко применялись лишь некоторые металлы, в том числе медь и цинк в составе бронзовых орудий, железо в стальном оружии и орудиях труда, свинец в водопроводе и драгоценные металлы – золото и серебро – в украшениях, драгоценностях и монетах. Эти металлы сохраняют свою важность и в современном мире, поэтому мы, в сущности, до сих пор живем в железном веке. Железо, в основном сталь, составляет 95 % всего металла, используемого в современной индустриальной цивилизации. Мы не можем обойтись и без других металлов, однако области их применения заметно изменились. Например, медь первоначально служила важным компонентом сплавов, из которых делали орудия труда в бронзовом веке, но с изобретением выплавки железа и с распространением этого более качественного металла медь утратила свое значение и торговля ею пошла на спад. Однако в последние два столетия медь наверстала упущенное как относительно распространенный металл, обеспечивающий проводку для нашего электрифицированного мира. Мы используем все тот же металл из бронзового века, однако теперь задействуем другие его свойства, что отражает научно-технический прогресс с течением истории.
Мы научились применять и новые металлы. Пожалуй, самый очевидный пример – это алюминий, самый распространенный металл в земной коре (около 8 %), но извлечь его из каменистых руд невероятно трудно. Мы сумели наладить дешевое массовое производство алюминия только в конце XIX века, когда пропустили электричество через расплавленную руду. После этого он стал широко применяться как строительный материал и для упаковки пищи. В частности, алюминий очень легок, поэтому заявил о себе с распространением авиации после Первой мировой войны. Однако особенно сильно ассортимент металлов, которые использует наше технологическое общество, расширился в последние десятилетия.
Как вы думаете, сколько разных металлов сейчас при вас? Пять? Десять? Вы не поверите, но сегодня в одном карманном электронном устройстве задействовано больше 60 различных металлов. В это число входят и базовые металлы – медь, никель и олово, – и металлы особого назначения – кобальт, индий и сурьма, – и драгоценные металлы: золото, серебро и палладий[389]. Каждый из них ценится за особые электронные качества или идет на крошечные мощные магниты в динамике и вибрационном моторе. Стабильных (нерадиоактивных) химических элементов 83, и их них около 70 применяются в изготовлении электронных потребительских товаров вроде смартфонов[390], а следовательно, вы носите в кармане около 85 % всех доступных элементов из таблицы Менделеева.
Такой широкий ассортимент металлов идет не только на электронику. Высокоэффективные сплавы, применяющиеся в турбинах электростанции или в двигателе реактивного самолета, состоят более чем из десятка металлов, а катализаторы в химической промышленности, в том числе и участвующие в изготовлении современных лекарств, создаются с участием более 70 различных металлов. Однако большинство из нас о многих важнейших металлах даже и не слышали – это элементы с экзотическими названиями вроде тантала, иттрия и диспрозия.
Расширение диапазона полезных металлов просто поражает. Современные микросхемы могут содержать около 60 разных металлов, а еще в девяностые годы прошлого века их было около 20[391]. Возьмем, к примеру, индий. Этот металл открыли в 1863 году, а во время Второй мировой войны им покрывали детали авиационных двигателей, чтобы защитить от коррозии. Однако широкое применение индия началось только в девяностые годы ХХ века, когда экраны электронных устройств стали покрывать тонкой пленкой оксида индия-олова, поскольку он обладает редким сочетанием полезных свойств: оксид металла, который одновременно и прозрачен, и проводит электричество. Сегодня индий применяется во всем, от телевизоров с плоским экраном до ноутбуков, а особенно в сенсорных экранах современных смартфонов и планшетов[392]. Так же обстоят дела и с галлием – он был открыт через несколько лет после индия, однако нашел широкое применение лишь в эру электроники: сегодня он применяется в интегральных микросхемах, солнечных батареях, голубых светодиодах и лазерных диодах для дисков Blu-ray.
Большинство этих металлов с экзотическими названиями принадлежат к одной из двух групп – редкоземельные металлы и металлы платиновой группы. Металлы из этих групп химически очень схожи, а следовательно, концентрируются в одних и тех же минералах и добываются в ходе сепарационных процессов одновременно. Таких металлов примерно два десятка, и они и в самом деле определяют облик нашей технологической эпохи: свыше 80 % случаев их применения произошли после восьмидесятых годов прошлого века[393]. А если они – главные составляющие нынешней технологической эпохи, тем важнее станет их роль в будущем, когда мы отойдем от нынешней углеродной экономики. Именно они обеспечивают нам компактные, но мощные магниты, необходимые для генераторов в ветряных турбинах и моторов электромобилей, а также аккумуляторные батареи большой емкости.
Семнадцать редкоземельных металлов – это лантаниды, группа элементов из шестой строки таблицы Менделеева, а также химически похожие на них элементы скандий и иттрий. Правда, название «редкоземельные» не вполне удачно – не так уж и редко они встречаются в горных породах нашей планеты, не считая радиоактивного прометия, которого во всей земной коре не больше полкило[394]. Например, лантана на Земле почти столько же, сколько меди и никеля, и в три раза больше свинца. И все редкоземельные металлы распространены по меньшей мере в двести раз больше золота.
Поэтому сложность не в наличии этих металлов в земной коре, а в том, как их оттуда добыть. Поскольку редкоземельные металлы химически схожи и поэтому встречаются в одних и тех же минералах, это означает, что их трудно изолировать друг от друга и выделить в чистом виде. Еще больше хлопот причиняют предельные концентрации, в которых они встречаются в породах. Многие другие металлы концентрируются в богатых рудах в результате особых геологических процессов, например при возникновении полосчатых железистых формаций и толстых серебряных жил, проходящих через Серро-Рико, к чему мы вернемся в главе 8. Однако химия редкоземельных металлов такова, что они не склонны создавать обогащенные высококачественные руды, а по большей части распределены по породе в небольших концентрациях. Следовательно, в целом их добыча экономически бессмысленна: она обходится дороже, чем стоимость самих металлов. Поэтому географических регионов, где можно вести прибыльную добычу редкоземельных металлов, в мире не так уж много. Сегодня их добывают в небольших количествах в Индии и Южной Африке, но с девяностых годов прошлого века подавляющее большинство мировой добычи сосредоточено в Китае.
Шесть металлов платиновой группы – родий, рутений, палладий, осмий, иридий и платина – собраны в середине таблицы Менделеева и, подобно редкоземельным металлам, химически схожи, что опять же означает, что они обычно встречаются все вместе в одних и тех же минеральных залежах. Однако в отличие от своих редкоземельных собратьев металлы платиновой группы и в самом деле редки и драгоценны. Они принадлежат к самым редким стабильным элементам в земной коре, и некоторые встречаются в миллионы раз реже меди. Платина – один из самых распространенных металлов в этой группе, но ее общемировая добыча составляет всего несколько сотен тонн в год – сравните с 58 миллионами тонн алюминия или миллиардом с лишним тонн чугуна. Иридий особенно редок, в земной коре его всего одна миллиардная часть – в среднем 1000 тонн пород из земной коры содержат не более 1 грамма иридия. Подобно другим металлам платиновой группы (и золоту), иридий – сидерофильный элемент, поэтому почти все их запасы, присутствовавшие на юной Земле, погрузились в ее недра вместе с железом и вошли в состав ядра нашей планеты[395].
Металлы платиновой группы называют еще и благородными, поскольку они устойчивы к химическому воздействию и коррозии даже при высоких температурах. Поскольку платина редкая и нереактивная, она хорошо подходит для драгоценностей, и примерно треть общего объема этого металла, продаваемого в год, идет на украшение наших тел[396]. Но в отличие от других драгоценных металлов, в том числе золота, которое в наши дни служит в основном для ювелирных украшений и сохранения сбережений, а в промышленности применяется лишь 10 % всего золота, в основном в качестве электрических контактов, у металлов платиновой группы много практических применений: их используют и в турбинных двигателях, и в свечах зажигания, и в компьютерных микросхемах, и в жестких дисках, и в контактах кардиостимуляторов[397].
Платина идет в основном на каталитические дожигатели выхлопных газов в двигателях внутреннего сгорания, позволяющие снизить выброс вредных газов, и на катализаторы в химической промышленности. Они применяются при очистке бензина и создании лекарств – антибиотиков и витаминов, – а также в производстве пластика и синтетической резины. Однако самую важную роль платина, пожалуй, играет в сельском хозяйстве. Здесь она служит катализатором химического процесса, производящего искусственные удобрения, при котором, в сущности, добывают азот из воздуха[398]. По оценкам, в наши дни этот металл помогает прокормить примерно половину человечества[399].
Поскольку металлы платиновой группы так редки, их можно добывать только из пород, в которых они содержатся в значительно более высокой концентрации, чем в среднем в земной коре. Это происходит в местах, прошедших довольно хитроумный геологический процесс. Металлы платиновой группы могут обогащать некоторые медные и никелевые руды, поэтому отчасти их добыча – побочный продукт производства этих промышленно значимых металлов. В частности, это происходит в шахтах близ российского города Норильска, где разрабатывают залежи, которые сформировались при извержении лавы, создавшем Сибирские траппы в конце пермского периода, 250 миллионов лет назад[400], и в кратере Садбери в Канаде. Кратер Садбери – один из крупнейших и старейших кратеров на Земле, оставшихся после падения астероидов. Изначально он достигал 250 километров в диаметре, а образовался 1,85 миллиарда лет назад, когда в нашу планету врезался астероид диаметром более 10 километров. Эта колоссальная дыра в земле наполнилась магмой, содержавшей медь, никель, золото и металлы платиновой группы, а затем она кристаллизовалась в богатые руды[401]. Однако, безусловно, самый изобильный источник металлов платиновой группы – это один-единственный регион в Южной Африке[402]. Около 95 % мировых резервов металлов платиновой группы залегают в так называемом Бушвельдском комплексе[403].
[373] Kasen (2017).
[374] Sagan (1973), p. 190; Shubin (2014), p. 33 (Шубин, 2013); Schrijver (2015), p. 129; Kukula (2016), Kindle location 236.
[375] Kleine (2011).
[376] Человечество с древних времен так ценит золото не только потому, что оно редко встречается в земной коре. Золото не вступает в химические реакции, поэтому встречается в виде самородков, а не связывается с другими атомами, образуя руду, и прожилками проступает на поверхности скалы или сверкает на речном дне в виде чешуек, отслоившихся в результате эрозии и осевших в воде. Кроме того, из этого следует, что золото не покрывается патиной, его яркий блеск не тускнеет, золотые украшения не реагируют с телесной влагой, а золотые монеты не подвержены коррозии, поэтому имеет смысл хранить свои богатства в золоте. Другие металлы обладают неинтересным бесцветным серебристым блеском, а золото еще и отличается красивым цветом. И благородная инертность, и цвет на самом деле объясняются эйнштейновской теорией относительности. Внешний электрон атома золота движется с околосветовой скоростью и поэтому по законам относительности становится массивнее и притягивается ближе к ядру. Это, с одной стороны, снижает его доступность для химических реакций, а с другой – побуждает абсорбировать синюю часть спектра, а красную и зеленую отражать, что дает теплый золотой цвет.
[377] Walker (2006).
[378] Ridley (2013), p. 297.
[379] Klein (2005); Shubin (2014), p. 81 (Шубин, 2013).
[380] Второй, не такой значительный всплеск образования полосчатых железистых формаций произошел примерно 1,8 миллиарда лет назад, когда возникли формации Ганфлинт и Роув, пролегающие между Миннесотой и Онтарио вдоль озера Верхнего (Lenton (2013), p. 243.).
[381] Hamilton (2016).
[382] Lenton (2013), p. 183.
[383] Lyons (2014).
[384] Lenton (2013), pp. 29–33; Lyons (2014); Falkowski (2015), p. 88 (Фальковски, 2016).
[385] Lenton (2013), p. 30.
[386] Пока кислород не начал накапливаться в воздухе, атмосфера не содержала и озонового слоя, который формируется из кислорода в верхних слоях, поэтому губительное ультрафиолетовое излучение Солнца попадало на поверхность планеты беспрепятственно. Это высокоэнергичное излучение запускало в атмосфере химические реакции, создававшие крошечные капельки углеводородов, которые окутали юную Землю густой фотохимической дымкой. Однако накопившийся в воздухе кислород реагировал с этой желтоватой дымкой и развеивал ее, и так небо стало голубым.
[387] Когда в результате эволюции появились многоклеточные организмы, а это произошло значительно позднее, они предоставили одноклеточным убежище от кислорода внутри своих тел. В кишечнике жвачных животных, например коровы, нет кислорода, и там сохранился крошечный оазис первобытной жизни на Земле: там процветают анаэробные микробы, чей древний метаболизм вырабатывает метан, который корова затем выделяет с обоих концов.
[388] Первые признаки ископаемого древесного угля – следы лесных пожаров – появились лишь 420 миллионов лет назад, когда уровень кислорода в атмосфере впервые превысил 13 % (Scott (2006).).
[389] Hageluken (2014).
[390] Rohrig (2015).
[391] Graedel (2014).
[392] Schwarz – Schampera (2014).
[393] Graedel (2014).
[394] Belli (2007).
[395] При этом в астероидах иридий встречается больше чем в тысячу раз чаще, поскольку они слишком малы, чтобы пройти процесс дифференциации на железное ядро и кремнистую мантию и кору. Высокие концентрации иридия в тонком слое глины, отмечающем в коре нашей планеты границу между меловым и палеоценовым геологическими периодами, – одно из самых надежных доказательств, что 66 миллионов лет назад на землю упал астероид и это совпало с массовым вымиранием динозавров.
[396] Слово «платина» испанского происхождения и означает «серебришко». Жители доколумбовой Южной Америки издревле делали и нее украшения – этот металл находят в речном песке в Эквадоре и Колумбии, – а в Европу его завез один испанский военачальник (Gunn (2014).).
[397] Ibid.
[398] Sadykov (2000).
[399] Stewart (2005); Erisman (2008).
[400] Krivolutskaya (2016).
[401] Gunn (2014).
[402] Ibid.
[403] Humphreys (2014).