Яков выдавливал зелёные таблетки, пока блистер не опустел и не превратился в рваное решето, затем он взял несколько белых из разных упаковок.
— Пожалуйста, открой рот, — строго и безразлично произнёс он, точно робот.
Я плотнее сдавил челюсти и с вызовом смотрел на него.
Ничего не получишь от меня. Я ничего не сделаю.
Яков и взглядом не повёл. С силой перевернул на спину и сел сверху, извиняясь. Таким образом он не давал мне перевернуться. Я повернул в сторону голову и прижался к постели, но Якову это не мешало. Одной рукой он схватил за лицо, разжимая челюсти пальцами. Я сопротивлялся сколько мог. Давление было таким сильным, что в конце концов ряды зубов оторвались друг от друга, но я не размыкал губ.
Яков давил и не останавливался, а, когда показалась брешь, засунул таблетки в рот. Я хотел выплюнуть, вытолкнуть языком, но Яков прижал нижнюю челюсть к верхней, и я не смог. Свободной рукой он потянулся к воде. Оболочка таблеток начала распадаться во рту. Я ощутил запах антибиотиков. Слюна копилась, но я не сглатывал. Судорожно дышал и выпускал слюну тонкой струёй между губами, чтобы унять желание сглотнуть.
Яков напрягся лицом, о чём-то интенсивно размышляя.
Выходом его мыслей стало решение ослабить хватку. Я хотел воспользоваться, вытолкнуть столько таблеток, сколько успею, но вода заполнила рот. Яков тут же зажал челюсти и, откинув стакан, нос.
Даже если бы я захотел вздохнуть, мне бы пришлось проглотить воду вместе с таблетками, но Яков оставил меня без выбора. Я барахтался под ним, пытался согнуть ноги, неясно зачем, вертелся из стороны в сторону, но положение моё не изменялось, а воздуха в организме становилось меньше. Он паниковал – сердце билось, а я, не думая, старался избавиться от воды в себе.
Она пошла через верхнее горло, в нос, но и там не вышла. Яков надавил, призывая глотать. Конечности и глаза задёргались. Я на автомате вдыхал – но ничем не мог заполнить лёгкие.
Горло просело. Судороги в животе вызывали тупую боль.
Я проглотил: вместе с водой и таблетками я получил бонусом немного воздуха. Ещё один непосильный глоток, и мой рот был пуст. Застрял запах медикаментов.
Яков убрал руки.
Я жадно хватал воздух, который теперь свободно проникал в меня, но не притуплял запаха таблеток. Меня одёрнуло.
— Что… — Я подавился воздухом, разрешая себе маленькую передышку.
Один глубокий вздох, второй. Я ненасытно поглощал его и не мог остановиться. Он разливался живительной силой по крови, которые несла его ко всем частям тела. Я дышал быстро и поверхностно.
И я понял, что не могу говорить. Мне страшно.
И та же мысль заставила меня заговорить: мне уже нечего бояться.
— Что это было?! — взревел я: какую гадость он мне всунул? — Отвечай!
Меня затрясло. Что со мной теперь станет? Что он сделает? Что уже сделал при помощи таблеток?
На его лице появилась улыбка.
Огромный кусок льда прошёл через живот, и меня прошиб холодный пот.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно.
Уши заложило. Я не ослышался?
— Б-больно от чего?..
Его лицу вернулось радостное выражение. Он приблизился ко мне и, как ни в чём не бывало, произнёс:
— От того, что ты останешься без ног, — так легко и непринуждённо, что я не поверил ему, вымучивая из себя улыбку.
— Ты ведь это несерьёзно, да?
На что он лишь загадочно повёл глазами.
— Я сейчас вернусь.