Подарки в продуктовых пакетах (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Меня передёрнуло от вскрывшегося воспоминания. Ползучие гады захватили тело, бесчисленные мошки копошились под кожей.

***

Каждый день я встречал его улыбкой, рассказывал пустые истории о своей жизни, о том, какие у меня замечательные друзья и хорошие родители, что когда-нибудь я познакомлю их с Яковом (я шутил и флиртовал), делился с ним поддельными снами, старался быть ближе телом (и это вызывало смущение), принимал его и ненавидел.

Я никогда не думал, что по-настоящему возненавижу человека. Я считал, что это – чувство слабых, тех, кто не умеет прощать, тех, кто цепляется за обиды и не умеет отделять вымышленные представления от реально произошедших событий. Теперь я думаю, что это – чувство тех, в ком больше не осталось ничего другого. Оголённая ярость. Токсичное презрение. Нескончаемое желание навредить. Я отдался этому чувству, и оно кормило меня – только благодаря ему, я мог фальшиво улыбаться, рассказывать бредни и не испытывать очевидного отвращения к Якову, когда засыпал на его руках.

Только ради него я открывал глаза и помнил, кто я есть и чего хочу достичь.

Оно помогло мне настолько, что Яков согласился освободить руки. Не без сомнения, но верить мне он хотел сильнее.

На запястьях расплылись тёмно-фиолетовые гематомы. Такие же были на коленях и выше голеностопа.

В первый раз Яков оставил меня. Я не собирался предпринимать каких-либо действий. Нужно было убедить его в том, что я не причиню вреда голыми руками.

Я уселся, вытянув ноги, и смотрел на синяки. Казалось, они никогда не рассосутся – останутся вечным напоминанием о моих страданиях в четырёх стенах без глотка зимнего воздуха. Местами они виделись чёрными, и я спрашивал себя: «Сколько кровяных телец умерло под верёвками?».

Я не заметил, как отступил от ненависти и насмехательства, и остался без чувств. Я долго смотрел на руки, затем посмотрел на перемотанные обрубки ног. Пальцы сами потянулись и стянули бинты. Я не думал, когда трогал, ощупывал и вбивал себе, что произошло на самом деле. Только я был глух.

Я не думал и тогда, когда бередил раны. Срывал запёкшуюся кровь. Чесал ногтями и впивался в собственное мясо. Оно было холодным. Я пытался расковырять его, залезть глубже. Ответа не последовало. Я знал, что мне должно быть безумно больно, но не было. Сказывалась порция обезболивающего.

Я отнял пальцы.

Их покрывала моя кровь. Она текла по ладоням, запястьям. Она капала на ноги. Стекала с них.

Он в самом деле сделал это.

Я прижал влажные руки к лицу и провёл линии до подбородка. В голове не было ни одной мысли, но я ощущал себя безумным и пытался сдержать насильственную улыбку. Она не поддавалась контролю.

Я пришёл в себя, когда фарфор разбился о дерево. С ошарашенным видом Яков стоял у двери.

Вернулся объект ненависти. Вернулась и ненависть. Я расплылся в улыбке:

— Даже не знаю, что на меня нашло.

Я действительно не знал.

***

Больше я не позволял такому случаться. Таблетки теряли действие, и я ощущал боль – будто иглы вонзались в мясо и вращались внутри, цепляя остриём неповреждённые участки.

У Якова плохо получалось делать вид, будто его это не волновало. И это заинтересовало меня: значит, ему можно меня калечить, но, если я буду наносить себе вред, это будет не устраивать его – прекрасный повод для манипуляции. Главное, чтобы он не окончился отсечением рук. Они мне ещё пригодятся.

Чтобы отвлечь Якова от тучных мыслей (я на самом деле поддерживал его, чтобы заручиться доверием), я спрашивал его о всяком. Даже если он мне уже рассказывал об этом. Ему не составляло труда повторять.

Когда я спросил, не познакомит ли он меня со своими родителями или бабушкой, которую на словах так сильно любит и боготворит, он ответил, что никого в живых не осталось. Проронив пару сочувствующих фраз, я удержался от вопроса: «А не ты ли их убил?».

Иногда я был настолько поглощён диалогом и хождением по трясине своих и его воспоминаний, что не замечал, как перехожу границу:

— Знаешь, из-за полиции я не смог посмотреть, что было в пакете. В моей квартире. Расскажешь? — Я не заметил, как эти слова кокетливо вырвались из моего рта.

— Об этом, — Яков заметно воспрял духом, — там была голова собаки. Как символ будущего года.

— Надо же.

Ну и выродок.

Я крепко сжал зубы.