Есть стыковка! История первого рукопожатия СССР и США в космосе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На фирме Grumman было меньше проблем с контролем качества, чем на North American, но LEM обретал форму очень медленно. Первоначально мы рассчитывали отправить его в полет к лету 1967 года, но к тому времени, как я перешел на программу «Аполлон», в это уже никто не верил. В первой командировке на Grumman в составе экипажа перед самым Рождеством 1966 года мы увидели на сборке в основном панели и кабели и лишь самое малое количество реальной конструкции. Вместо космического аппарата у них пока были лишь спагетти.

В конце августа 1966 год корабль 012, он же «Аполлон-1», на котором предстояло лететь экипажу Гаса Гриссома, отправили на Мыс, хотя по нему оставалось свыше сотни замечаний, которые требовали завершения работы или ремонта. (Еще несколько сотен всплыли после того, как 012-й провел некоторое время на полигоне.) Немногим ранее, 25 августа, корабль 011 хорошо выполнил беспилотный испытательный полет на «Сатурне IB».

В течение октября экипаж «Аполлона-2» пытался проверить 014-ю машину, что было трудно, поскольку сборка корабля продолжалась. Мы не оставляли надежды полететь через несколько месяцев после Гаса, Эда и Роджера, может, где-то в мае 1967 г. Однако задержки вынудили Миллера, Филлипса, Ши, Гилрута и других менеджеров всерьез задуматься о графике «Аполлона».

Как раз в это время Уолли Ширра отколол один из своих фортелей. Он всегда считал полет «Аполлона-2» совершенно лишним. Зачем запускать еще один корабль типа Block I в полет, который по существу повторит сделанное Гасом и его экипажем? Что мы в результате узнаем? Уолли хотел быть командиром полноценного полета на корабле типа Block II с собственным лунным модулем. И вот в один из выходных в конце октября он, Донн и Уолт составили список требований по части своего полета и, не посоветовавшись ни с кем из нас (а мы мало контактировали с экипажем Уолли), принесли его Джо Ши.

Я не слышал в деталях, что именно там произошло[66], но я так понимаю, дерьмо попало на вентилятор, поскольку в середине ноября, во время полета «Джемини-12», меня вызвал к себе Ал Шепард. Дик был там же, и они сразу взяли быка за рога: «Слушай, – сказали они, мы переставляем экипажи. Полет «Аполлона-2» отменяется. Новый «Аполлон-2» будет на двух «Сатурнах IB», и его выполнит экипаж МакДивитта. Ты будешь командиром-дублером, у тебя будут Сернан и Янг – Янг в качестве пилота командного модуля, а Сернан – лунного»[67].

Вследствие этой внезапной отмены и перетасовки экипажей Уолли, Донн и Уолт оказались дублерами команды Гаса. Никакой радости они, конечно, не испытывали. Я встретил Уолли на вечере у Чака Берри через пару дней, он все еще был вне себя и жаловался, что Дик и Ал «погубили его» и «разрушили» его карьеру.

Действительно, экипаж Уолли лишился своего собственного полета и оказался на «дохлой» дублерской работе без дальнейшей перспективы. Это было трудно принять. В то же время сделанный шаг был более чем логичным, поскольку двое из трех членов экипажа не имели практически никакого опыта и готовились исключительно к полету на корабле типа Block I. Опять же Уолли досталось за привычку к расслабленной работе. Дик и Ал просто решили, что эти трое не так хорошо годятся для более важных назначений, чем другие экипажи.

Я, конечно, ликовал. Вот оно – мое место командира «Аполлона». Я пошел к Джину и сообщил ему отличную новость. Нас поставили дублировать очень сложный полет, и с учетом опыта нашего экипажа – уже пять полетов, включая несколько встреч на орбите и выход – нас наверняка потом поставят на один из следующих «Аполлонов», может, даже на первую посадку на Луну. (Я знал, что Джону Янгу, скорее всего, не очень понравится быть в моем подчинении, и предоставил Дику и Алу сообщить ему новость.) Так или иначе, Дик все еще настаивал, чтобы пилотом командного модуля в каждом экипаже «Аполлона» был астронавт с опытом встречи на орбите.

Разумеется, если «Аполлон» вообще будет летать. Гаса уже настолько «достал» тренажер командного модуля на Мысе, что он повесил над ним лимон. Флоридская команда была занята, пытаясь справиться с целым потоком изменений, которые North American вносила в летный корабль, и не успевала добраться до тренажера и привести его в соответствие с кораблем.

Наконец, в начале января 1967 года корабль 012 установили на верхушку ракеты «Сатурн IB». Старт планировался на утро 21 февраля, полет должен был продолжаться 14 суток.

В пятницу 27 января 1967 года, во второй половине дня, мы с Джоном и Джином находились в Дауни (Калифорния) на предприятии фирмы North American, где космический корабль № 014, родной брат 012-го, проходил аналогичные испытания, хотя не должен был теперь лететь. Более новые корабли конфигурации Block II еще не вошли в заключительную фазу готовности, так что когда мы хотели потренироваться экипажем в реальном корабле, нам приходилось использовать 014-й.

В любом случае довести 014-й до готовности к полету представляло непростую задачу. В системе охлаждения корабля были утечки, и противная смесь воды и гликоля проливалась на пол. Вода испарялась, и вы оставались наедине с пожароопасным гликолем. Мы изнемогали под грузом проблем всех сортов с электросистемами и связью. Мы ненавидели новые скафандры, изготовленные фирмой ILC, от которых болели плечи, запястья и шея. Боль, разумеется, не улучшала наше настроение в дни тренировок, и без того полные аварийных сигналов компьютера, коротких замыканий и задержек. К четырем часам дня по калифорнийскому времени мы еще ни разу не смогли успешно пройти весь отсчет, и я распорядился прекратить испытания. «Лететь на Луну, черт побери, – фыркнул Джон Янг. – Это ведро с болтами и на орбиту не выйдет».

Мы сражались с крышкой люка – еще одной монструозной штуковиной на «Аполлоне». Она состояла из двух частей и, казалось, весила целую тонну. Чтобы открыть обе створки, требовалось вставить ручку с храповиком в полдюжину мест и покрутить там, а потом разделить крышку на две части. Ни разу этого не удавалось сделать менее чем за пару минут. Сегодня же, когда Джон сумел снять внутреннюю створку, она упала ему на ногу. Он обозвал крышку и ее разработчиков всеми словами, которые только сумел вспомнить, а он знал их немало.

Вскоре после того, как я вылез из корабля на рабочую площадку, ко мне подошел техник и сказал, что мне срочно звонит Альфред Уорден. Эл был зачислен в астронавты в апреле 1966 года. Выпускник Вест-Пойнта и летчик-испытатель ВВС, он входил в наш экипаж поддержки. Он звонил из контрольно-испытательного зала в большом здании № 290 в Дауни.

– Ты слышал о пожаре на стартовой площадке на Мысе? – спросил он, когда я взял трубку.

Я знал, что Гас, Эд и Роджер сегодня проводили рутинную тренировку внутри корабля № 012. Они были загерметизированы в нем, и корабль работал за счет собственных систем, как при реальном запуске. Я сразу испугался, не загорелся ли носитель.

«Они в порядке?»

«Похоже, экипаж погиб».

Сначала я не понял, что говорит мне Эл: «Черт побери, о чем ты?»

«У нас пока нет подробностей».

Я все еще думал о пожаре носителя. «Эл, – спросил я, – ты уверен, что экипаж погиб?»

Он ответил очень медленно и серьезно: «Да, уверен. Экипаж погиб».

Качая головой, я согнулся и сунул голову обратно в корабль, где Джон и Джин заканчивали финальные процедуры и потихоньку собирались. Я сказал: «Давайте, вылезайте оттуда, быстро!»

Они захотели узнать, в чем дело. «Я не могу сказать здесь. Быстрее!»

Я свел их вниз по лестнице на пол, отвел в сторону, где мы могли немного уединиться, и передал услышанное. Конечно, известие потрясло их обоих. Джон работал вместе с Гасом на протяжении почти двух лет, и с Эдом Уайтом он тоже дружил. А Джин был лучшим другом Роджера Чаффи. Они жили рядом, дверь в дверь.

Не заходя в душ, мы сразу натянули нашу уличную одежду. Потом мы пришли в офис, где нас ждал Эл Уорден. По его словам, пожар вспыхнул в «Аполлоне» в 18:31 по времени восточного побережья – в 15:31 по Лос-Анджелесу – при отсчете, стоящем на отметке T-10 минут. Экипаж был заперт внутри корабля, с отключенным внешним питанием, с наддувом чистым кислородом до 830 мм ртутного столба. Когда люк в конце концов удалось открыть, через пять минут после начала пожара, стартовая команда обнаружила, что Гас, Эд и Роджер мертвы.

Нам нужно было вернуться в Хьюстон, поэтому мы просто вышли к машинам и поехали по вечерним пробкам в Международный аэропорт Лос-Анжелеса, где переоделись в летные костюмы. Джин и я сели в один T-38, Джон и Эл Уорден в другой, и мы вылетели. Поскольку полет проходил в простых метеоусловиях, времени на раздумья хватало. Я удивлялся, как же мы могли настолько утратить критический взгляд, что проглядели возможность пожара, особенно учитывая использование чистого кислорода.

После дозаправки в Эль-Пасо мы прибыли на Эллингтон уже заполночь по хьюстонскому времени – слишком поздно для звонков с выражениями соболезнования, и я поехал прямо домой. Фей, конечно, тоже расстроенная, знала не больше, чем я. Вымотанный физически и морально, я пошел спать.

С утра я в первую очередь отправился к Уайтам. Двое детей Эда, Эдди III и Бонни, провели меня внутрь. Пэт сидела на кровати в спальне, совершенно убитая горем, но я все-таки подошел ее обнять. Джим МакДивитт, пожалуй, ближайший друг Эда в нашей группе, тоже был в доме, присутствовали еще Нил и Джен Армстронги, которые жили рядом. Немного позже из Флориды прилетели отец Эда, генерал-майор ВВС США в отставке, и его мать. Прилетел брат Эда, курсант Академии ВВС. Собралась вся семья.

Мы с Эдом посещали одну методистскую церковь в Сибруке. Там и провели в воскресенье 29 января поминальную службу. Все семеро оставшихся членов нашей группы скинулись на букет из желтых цветов в форме эмблемы астронавта на фоне белых цветов. Пастор, достопочтенный Конни Уинборн, прочел проповедь.

[66] Скорее всего, Ширра и компания составили список хотелок в выходные 22–23 октября и выступили в поход за новым назначением в понедельник 24 октября. Аккурат на следующий день, 25 октября, в ходе контрольной опрессовки на испытательном стенде North American в Дауни взорвался служебный модуль SM-017, и одного из двух кораблей, предназначенных для первых испытательных пусков ракеты «Сатурн V», не стало. Как следствие, возникла необходимость изъять 014-й корабль из графика пилотируемых полетов, так что заявление Ширры «попало в струю».

[67] Официальное объявление последовало 22 декабря.