Ромео опустил глаза. «Эрберт зажрался», – подумала я возмущенно.
– Вот видишь, ради любви ты предал меня, и остался теперь и без любви, и без друга, – нехорошо злорадствовать над чужой бедой, но удержаться было невозможно. Чувство такта мне не свойственно.
– Я никогда не предавал Ваше величество! – пылко воскликнул Ромео.
– Величество – нет, а высочество – очень даже, – мстительная стерва во мне требовала крови. – Ты сообщил во дворец о моем возвращении!
– Да, сообщил. Я действовал вам во благо, – возразил Ромео. – Вы – принцесса и не могли вести бродячую жизнь! Это попросту безрассудно и опасно! Я умер от страха за вашу жизнь сто раз! Сообщил придворному магу, что вы бежали. Хотел лишь, чтоб вас встретили у границы и проводили до столицы.
–А! Ну, это же меняет дело! – фальшиво-радостно воскликнула я. – Тогда ты прощен! Меня действительно встретили и проводили.
Ромео вздохнул с видимым облегчением, а я фыркнула. Наивный дурачок! Знал бы ты, как меня встретили и куда проводили! Но это уже мои счеты с графом Штернблумом. А с Цитаделью и ее магами граф и без меня разобрался.
– Ваше величество, вы не могли бы отменить опеку короны над моими владениями? – робко спросил Ромео. – Вы лишили моего отца права распоряжаться имуществом, но поскольку я вернулся, то могу сам теперь заниматься делами.
– У вас плохой управляющий? – нахмурилась я. – Ворует?
– Нет, лэрд Калематис показался мне очень компетентным человеком.
Я снова фыркнула. Как будто комптетентный человек не может воровать! Еще как может! Со знанием дела! И поймать его намного труднее в этом случае. Надо послать инспектора. Вот, министра финансов и пошлю, пусть уважит моего будущего супруга, занявшись его поместьями лично! Найдет нестыковки – значит, хороший министр, знающий. Не найдет – в ссылку его за профнепригодность! Как он может руководить министерством финансов, если не в состоянии поймать одного вора? Но вслух сказала другое:
– Не вижу причин мешать коронному управляющему заниматься своим делом. К тому же у тебя будут другие заботы. Я выхожу за тебя замуж, Ромео. Через три месяца.
Ромео открыл рот. Закрыл. Поморгал.
– Вы шутите, Ваше величество? – неуверенно спросил он.
– Нет! Понимаешь, за Деровера я уже выходила, Эрберта терпеть не могу, а герцог Варрон и маркиз Кара-Баррас женаты. Не за мальчишку же Илмера мне идти! Из приличных молодых людей ты один до сих пор холост.
Хоть фавориток не придется разгонять, а с фаворитами… как-нибудь разберусь.
Ромео опустился на одно колено и, взяв краешек моего платья, поцеловал его. Не спускающие с нас любопытных глаз фрейлины слаженно вздохнули.
– Благодарю за неслыханную честь, Ваше величество, – глухо сказал он, не поднимая взгляда. – Я оправдаю возложенное доверие. Счастлив служить королевскому дому, – Ромео поднялся и низко поклонился.
Я направилась из парка, фрейлины потянулись за мной, восторженно щебеча. У них много работы – они сейчас на весь дворец разнесут весть о предстоящей свадьбе.
Мне нужно было провернуть совещание с благотворительным комитетом, прочитать проекты новых законов и внести свои замечания. Ну, и раздать указания по поводу свадебного оформления. Я едва не застонала, представив объем предстоящих расходов. Гости же понаедут! А я жадная. Ну, то есть хозяйственная и экономная. Хорошо, что я вдова, можно скромно отметить. Только близкие, так сказать. Придется пригласить первую сотню дворян из гербовника.
Одна из дам благотворительного комитета, баронесса Иветта деи Брассель, давно вызывала у меня искреннюю симпатию. Добрая, тактичная, с мягким покладистым нравом и стремлением улучшить жизнь окружающих, не осуждая их, и не читая нотаций. И насколько я знала, детей у нее не было. Поэтому мне предстояло предложить ей новую, ответственную и хорошо оплачиваемую работу. Я не могла больше подставлять Гертруду.
– Что скажет ваш супруг, лира Иветта? – спросила я, изложив суть просьбы.
– Мой супруг будет рад воспитывать дарованного Провидением сына. Вы сказали, мальчик-сирота, из приюта?
– Не совсем, но для всех будет именно так. И для вашего супруга тоже. Вы же понимаете, светские приличия не всегда позволяют даже королю признать свое дитя. Я взяла малыша под личное покровительство и желаю, чтоб у него было счастливое детство, хорошее воспитание и образование благородного человека. Чтобы впоследствии он смог занимать государственные должности, а не просиживать штаны на охотах и пирах. Предпочтительно финансы, торговля, законоведение. Ну, если по военной или дипломатической части пойдет, тоже неплохо. Это уж какие склонности у ребенка проявятся, а пока судить рановато.
– Но он точно дворянин? – за насколько минут лира Иветта перебрала всех возможных кандидаток на роль предполагаемой матери и засомневалась. Скрыть беременность во дворце весьма сложно.
– У него благородное происхождение и уже начал проявляться дар, – успокоила ее. – Это здоровый, красивый и способный мальчик. Я с радостью бы оставила его при себе, но сами понимаете, это не то место, чтоб обеспечить малышу счастливое детство. Сообщите мужу, что я приглашаю его на утренное чаепитие, вы сможете познакомиться с ребенком.
Ринальдо привез Марка во дворец уже два дня назад, и мальчика следовало увезти из дворца как можно скорее, пока он не привлек излишнего любопытства. Королеве не первый раз приходилось пристраивать сирот в семьи, во флигеле было несколько детских спален и игровых комнат для опекаемых короной сирот.
Лира Иветта с бароном деи Брассель в этот момент подглядывали через щелочку двери за своим будущим вопитанником, а я… кусала губы и впивала ногти в ладони. Если я хочу, чтоб он был жив и счастлив – это наилучшее решение. Плевать, что мое сердце обливается кровью.
– Он такой красивый! – Лира Иветта восторженно прижала кулачки к груди. Ее глаза сияли. Барон вытягивал шею, стараясь увидеть больше. Насколько я знала, барон был добросовестным служакой, для которого честь была не пустым словом. Поэтому дослужился барон лишь до помощника обер-квартирмейстера, несмотря на долгие годы, занятые военной и придворной службой. Лира Иветта была на двадцать лет моложе своего супруга, но жили они дружно. Отсутствие детей барон списывал на последствия своего ранения, а Иветта винила себя.
– Он похож на тебя, Гийом, – снова подала голос лира Иветта.