– Я вас слушаю, Фернан, – сказала я, выпутываясь из платья. Если уж секретарь ждет здесь, а не в кабинете, дело срочное.
– Срочной аудиенции просит барон деи Энгарто, – доложил секретарь из-за ширмы. – Настоятельно просит.
Значит, взятку дал, отметила я. Иначе Фернан и пальцем бы не пошевельнул. Чего уж проще, идешь к церемониймейстеру, записывешься, ждешь пару недель аудиенции. Королева доступна для своего народа три раза в неделю, разве мало? Что за срочность такая Стефана обуяла? Сам во дворец примчался, к волку в зубы?
– Деи Брассель покинули дворец? – мимоходом спросила я.
– Да, Ваше величество, вчера до полудня, – подтвердил секретарь. – Барон деи Брассель оставил прошение об отставке. Угодно вам утвердить отставку? Обер-гофмейтер подписал.
– Угодно, – я вышла из-за ширмы, поправляя манжеты. – Барон достаточно долго послужил Варронам, чтоб мы отпустили его, хоть и скорбим об уходе столь верных и преданных слуг. Причина указана? По состоянию здоровья? Конечно, зачем мучить человека, пожилого, больного и неоднократно раненого? И отнесите записку казначею, барону назначается пенсия. – Я протянула листок секретарю.
Тот скользнул взглядом, ни на секунду не изменив выражения лица. Сумма значительная, но раз королева решила проявить щедрость к слуге еще ее отца, кто ж ей запретит?
– А барон деи Энгарто? – почтительно осведомился секретарь.
– Пусть ожидает!
Секретарь поклонился, причем по его тонким губам скользнула весьма неприятная усмешка. «Глупый секретарь – беда, умный – еще хуже», – подумала я, приступая к разбору бумаг.
Обед, краткий отдых, во время которого я лежала на кушетке с маской из огурца, а фрейлина зачитывала вслух письма поклонников. Сдержанное фырканье и смешки привычно сопровождали это занятие. Лира Агнес, отвечающая за мой внешний вид, требовала, чтоб во время косметических процедур было весело. При хорошем настроении достигается лучший эффект.
– О, простите, ваше величество, не понимаю, как тут могло оказаться письмо от нового придворного мага. Это следует отдать лэрду Фернану? – растерянно сказала фрейлина, шелестя бумагой. Я пошевелила пальцами, предлагая ей продолжать.
– Он пишет, что вы разбили его сердце. Одна строчка и больше ничего.
Конечно, что он еще может написать? Трагическое письмо с красивыми печальными стихами. А мое сердце сколько может выдержать, никто не интересовался? Это лишь насос, качающий кровь. Мышца с клапанами и сосудами. А ноет, как больной зуб!
После отдыха я посетила крестины первенца маркиза Кара-Барраса. К счастью, маркиз счастливо избежал когтей Сесиль деи Оденкур, и женился на приятной девушке из хорошей семьи. Я отлично ее помнила, Аврора была третьей претенденткой на отборе для короля Эрберта. Маркиз не выглядел особенно довольным, у него родилась девочка. Как я ни боролась за равенство наследования титулов и состояния, вредные аристократы упорно желали отпрысков мужского пола. Идиоты, самим же жениться надо будет на ком-то, а все равно нос воротят, в монастыри дочерей запихивают, учиться не позволяют, дар развивать не дают. Хотя я продумала толковое расписание и режим дня пансионов для воспитания девиц. Пришлось специальным указом требовать, чтоб хотя бы старшие дочери отправлялись учиться в обязательном порядке. С кого наследников будут потом требовать? Кого может воспитать глупая необразованная женщина? Добьются ретрограды, что на иллирийках придется жениться или смуглых шарданках.
Только после ужина я вспомнила о Стефане и неторопливо направилась к кабинету. Стефан, похоже, за день дошел до стадии белого каления, однако поклонился, как полагается.
– Рада вас видеть, барон, какое дело привело вас ко мне? – я приветилво улыбнулась, распорядилась принести вино и закуски. Голодный мужчина – злющий мужчина, а его промариновали тут больше шести часов. Барон дождался, когда служанка закроет дверь и подскочил ко мне, сверкая глазами.
– Как ты могла!!! – прошипел он.
– Вы нездоровы, барон? Вы что-то смеете требовать, я не ослышалась?
– Я проверил родовым перстнем платок, которым утирал ребенку лицо! Это мой ребенок! Мой! – выкрикнул барон, задыхаясь от ярости.
– Ничего не понимаю в магии, – ласково сказала я. – Нет ли тут ошибки? Ведь требуется обычно кровь, а не сопли? – Я спокойно взяла печенье из вазочки. – Но если и так, допустим, что из этого?
– Кто его мать? Где эта женщина? Она жива? Как мой ребенок попал в деревню?
– Барон, я не могу знать всех девок, с которыми вы кувыркались в своей жизни, – укоризненно покачала я головой, глядя честным и открытым взором. – Последняя, кажется, магичка Сабина дель Нихль? Та еще скромница.
– Я желаю видеть своего сына!
– Похвальное желание, барон. Женитесь, и через год у вас будет сын при должном везении, – я милостиво кивнула. – Насмотритесь вволю! Хотя может и дочь случиться.
– Вы отлично понимаете, что я говорю о другом ребенке! За которым вы лично приехали в Мирасль!
– Помилуйте, это был деревенский мальчишка. Вы и селянками не брезговали? Понимаю. Свежие деревенские девушки, пышные, кровь с молоком, смотрятся весьма выигрышно на фоне бледных заморенных столичных аристократок! Ведь селянки не отказывают баронам?
– Вероника, я готов убить тебя, – тихо сказал Стефан. – Не рассказывай мне, что ради деревенского мальчишки ты бросилась в погоню.
– Следите за словами! И не смейте мне угрожать! Что ты себе вообразил? Я – бросилась! Мы ехали совсем в другое место! И только мольбы несчастной крестьянки вынудили меня сменить направление. Стефан, возвращайся в свое поместье, сиди там тише воды, ниже травы, женись, разводи собак, лошадей, хоть бабочек! И не суйся в столицу. Мне не хочется тебя видеть на виселице, несмотря на наши разногласия. Твоя роль в мятеже слишком очевидна!
– Не построили еще ту виселицу! Я дворянин!