–Мы неуклонно печемся о благе народа, – важно кивнула я. – И виселиц достаточно настроим, и самую лучшую колоду найдем и доставим для мятежников и бунтовщиков. Дефицит в таком деле недопустим.
– Вероника, я хочу знать правду. Я имею право знать! Это важно!
Подумаешь, какие требования, правду ему подавай. Много ты о детях думал, когда их делал? Все на свете было важнее такой мелочи. Вы же смуту учиняли, заняты были, ваша милость. А тут что так вдруг расчувствовались? Я взяла себя в руки и постаралась расслабить лицо. Донор спермы еще будет мне тут права качать. Постель – это только постель, а не основание для претензий.
– Даже если, если – я говорю, это ваш сын, то вы его никогда не увидите, барон. У него будет любящая семья, новое имя, титул, возможность получить прекрасное воспитание и образование. Таково было желание его матери.
– Значит, ты ее знаешь, – вздохнул Стефан, опуская глаза. – И не скажешь. Я сам хочу его воспитывать! Имею полное право!
– Дети – это очень утомительно, барон, – ласково сказала я. – Поверьте, это к лучшему, что вас избавили от обузы. Вы ведь спихнете его на вашу невесту, когда наиграетесь в папашу. На нянек и слуг. Полагаю, Сабина будет в восторге от вашего стремления повесить ей на шею пасынка.
– Женщины любят детей, – возразил Стефан.
– Женщины любят своих детей. К остальным довольно равнодушны. А уж такие, как ваша невеста, способны превратить жизнь любого ребенка в ад.
– Неужели вы ревнуете? – ухмыльнулся Стефан.
– Ревновать тут не к кому и не к чему. Я брезгую. Наш разговор окончен, барон.
Глава 23
День свадьбы приближался. Как ни оттягивать, неизбежное произойдет. Приглашения были разосланы и получены, дворец наполнился гостями, поставщики и слуги сбились с ног, свадебные наряды давно были готовы. Ромео улыбался вполне счастливо, весело проводил время с оравой внезапно появившихся друзей и подружек, но я заметила, что он бледнеет с каждым днем, худеет и двигается как-то преувеличенно аккуратно. Ромео привык к светской жизни, прекрасно умел держать лицо и изображать любую эмоцию, знал, что никому при дворе нельзя верить.
Мне – можно, но Ромео мне ничего не говорил. Хотя, кажется, и я за эти годы сама стала расчетливой жестокосердной стервой. Или я всегда была такой, просто развернулся доселе тщательно скрываемый талант?
– Ромео! Ты не хочешь быть моим мужем? – решила я выдавить откровенное признание, для чего ночью навестила жениха в его спальне. Ну, некогда мне было отлавливать его днем для приватной беседы! Я занята была. К счастью, Ромео оказался в спальне один, принял меня вежливо, хоть и был немало удивлен. Скромно отвернувшись, быстро накинул просторный шелковый халат, прикрывший трогательные розовые подштанники до колен с двойным рядом воланов с кружавчиками. И чего все попаданки страдают о трусах? Нормальное белье, красивое! В джинсы разве что не поместится, но для меня это не критерий. А панталоны с разрезом по шаговому шву, или с запАхом, завязывающиеся сзади на бантик? Это же прелесть, что такое!
– Как я не могу хотеть величайшего счастья, выпавшего на долю смертного!
– Ромео, я серьезно! С тобой что-то не так. Ты погибаешь от любви? Тебя шантажируют враги? Ты болен? Отравлен соперницей? Или соперником? Что тебя гнетет? Ты выглядишь изможденным. Ведь ты, по идее, должен выглядеть радостным мотыльком, порхать и светиться от счастья.
– Да, именно так я себя и веду, – Ромео пожал плечами. – Я не мог мечтать о более почетном браке. Я буду хорошим мужем. Остряки подшучивают, что с меня, как с мужа, толку не будет, но я справлюсь. В смысле физически. В смысле детей, – Ромео покраснел и опустил глаза.
– Перестань, – поморщилась я. – Не сомневаюсь, что технически все получится. Мало ли, кто кого хочет и к кому вожделеет. Жаль, конечно, что в нашей семейной жизни не будет обоюдного желания и всего такого. Мы просто сделаем, что требуется. Заведешь месяца через три-четыре себе любовника, я тоже, и мы будем жить очень счастливо. Будешь отвечать за культурную жизнь страны, приглашать в столицу талантливых артистов, танцоров, музыкантов, устраивать выставки модных художников, литературные чтения. Заведовать театрами. Задавать стиль в одежде.
– Звучит очень заманчиво, – Ромео наполнил бокалы красным вином и один передал мне.
На столике горели свечи, создавая уютный полумрак. Однако я заметила, что его руки слегка дрожат, и несколько раз Ромео бросил взгляд на дверь.
– Ты кого-то ждешь? У тебя встреча назначена? – сообразила я. – Прости, я невовремя. – Я поспешно встала. Еще не хватало столкнуться нос к носу с любовниом графа делла Хара!
– Нет-нет, что ты, – Ромео прикусил губу. – Вероника, а… ты не останешься сегодня у меня? Если у тебя не назначена встреча?
– Хорошо, – легко согласилась я. Надо разобраться с этим странным делом.
На лице Ромео отразилось облегчение. Мы прошли в соседнюю комнату, где в алькове стояла кровать. Безо всякого колебания я разделась и легла. Свежие хрутстящие простыни пахли лавандой. Ромео задул свечи и лег. Ширина кровати позволяла раскинуться хоть поперек, не касаясь друг друга, а в планах Ромео покуситься на мое целомудрие я очень сильно сомневалась. Поэтому заснула совершенно спокойно, решив оставить все разговоры на утро.
Солнечный лучик нахально лез через складки легкого кисейного балдахина. Я прекрасно выспалась, поэтому повернулась на бок и стала рассматривать спящего Ромео вблизи. И жутко завидовать. Слипшиеся стрелки длиннющих черных ресниц лежали на бледных щеках. У меня вот таких пушистых ресниц никогда не было и не будет! Брови с острым изломом придавали резкость его лицу, как бы подчеркивая, что эта излишняя тонкость и правильность черт все-таки мужская. Аккуратный ровный нос с узкими аристократическими ноздрями. Ему, кажется, и нос ни разу в жизни не ломали? С трудом удержалась, чтоб не потрогать спинку носа. Губы идеальной формы насмешливо изгибались над упрямым подбородком, верхняя копировала лук Купидона, сочная нижняя так и манила ее прикусить. Светлые шелковые кудри рассыпались по подушке. Сдержала желание провести по скуле и щеке вниз, к сильной шее. Ой, что у нас тут? Справа на белой коже красовался безобразный лиловый кровоподтек. Я слегка привстала на локтях, убеждаясь, что слева на шее красуются еще три овальных кровоподтека, расположенных рядом. Это что за пальчики шаловливые душили моего жениха?
Я тихонько потянула одеяло вниз, обнажая плечи и живот Ромео. Так-так. Ссадины, царапины, укусы, кровоподтеки. А ведь я никогда не слышала о любви Ромео к подобным забавам. Если сюда добавить нервозность, страх остаться одному ночью, бледность, то картина становится ясной, но не менее неприглядной. Сколько же он не спал нормально?
В соседней гостиной раздались тихие шаги, дверь приоткрылась, в спальню заглянула голова горничной в чепце. Я села на кровати и приложила палец к губам. Горничная тут же понятливо кивнула и бесшумно испарилась.
Мне пора идти, все привыкли, что королева встает очень рано. Я потрясла Ромео за плечо.
– Нет, прошу вас, не надо снова, – Ромео сжался и закрыл лицо руками.
– Ромео, это я, – я ласково провела рукой по его плечу.